《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Нежное прикосновение возвращала Иоанна из призрачного полусна, навеянного огненною пляской."

"- Видишь ли, что весь я в безмерной и благой власти твоей? – вновь раздался бархатный шёпот Фёдора.

Грудь Иоанна поднялась от глубокого вздоха.

- Чего же нынче просишь? – вздохнул владыка, поглаживая любовника по плечу. – Валяй.

- Коли есть на то милость твоя, дай мне летом отпуску, повидаться с женой да чадом. – молвил Фёдор. – Верно, к началу лета уж нагадывает повитуха.

- Да на кой чёрт тебе то сдалось? – вопрошал царь, малость шевельнув плечом. – Поди ещё, родит больного аль уродца, али вовсе нежить.

Аль сама Варенька кровью истечёт – там уж и себя, и ребёнка сгубит.

Фёдор сглотнул, хмуро сведя соболиные брови. Царская речь едким ядом хлестнуло его душу. Басманов поджал губы, да мотнул головой.

- Полно, Федь. – просто произнёс Иоанн, глядя в глаза юноши. – Будто впервой узнал, как оно быть может. Пущай сперва родит, а там и видно будет.

- Отчего ты так говоришь? – сглотнув ком в горле, вопрошал младой опричник.

Его тревоги, прозвучавшие из уст великого царя, обрели новую силу, будто бы в полную мощь расправили чёрны крылья.

- А отчего Господь порядок такой завёл? – царь ответил вопросом, и в голосе его воротилась мертвенная холодная жестокость.

Эти слова в миг переломили что-то, и Басманов слышал эту перемену, этот едва заметный, но разрушительный надрыв в самой душе Иоанна.

Фёдор неволею поджал губы, припоминая рассказы о царевичах, погибших в младенчестве. Слушая рассказы о чужом горе сердобольная душа проникается состраданием, но сейчас юноша сам пребывал в тревоге за собственное нерождённое чадо.

Радость, безмерная радость, и восторг, и гордость – всё это никуда не ушло, не покинуло Фёдора, но тени становились всё длиннее, и страх проникал острыми клиньями в его разум и сердце.

Сейчас, глядя на Иоанна, вдовца, который схоронил уж детей, совсем юных, совсем нерадивых младенцев, Фёдор ужасался. Будто рок, настигнувший близкого твоего, ежели не нацелил свои клыки супротив тебя, но всяко глядит хищным ненасытно голодным взором.

Не ведал ныне Басманов, как поступиться, да что молвить. Сердце Фёдора и впрямь полнилось страхами.

Юноша глядел на царя, на его расслабленное тело, исполосованное старыми, глубокими шрамами.

Фёдор глубоко вздохнул, опуская руку на грудь Иоанна.

- Бедное сердце твоё. – тихо прошептал Фёдор, чувствуя глухой, мерный стук под своей ладнью.

- Люди убили Сына Божьего, – произнёс Иоанн, глядя на огонь, отдаваясь его игре. - и будут платить, своею кровью и кровью детей своих.

- Бог милосерден. – мотнул головою Басманов.

- Милосерден, – повторил Иоанн, протянув это слово, будто бы слыша его впервые, будто бы хотел уловить его суть. – Но мы не заслужили милости Его.