《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сил не хватало шевельнуться, а горло иссохлась, точно брёл Басманов по пустыне, объятой неистовым жаром.

Медленно приходил в себя Алексей, когда вновь услышал голос подле себя.

- Батюшка, служба зовёт! – раздался голос Фёдора.

Алексей насилу продрал глаза и тотчас же тяжело вздохнул, протирая свои очи.

- Да сними уже маску эту… - тяжело произнёс воевода.

Пестрил перед мутным взором облик сына его, разодетого во время пира. Отрывки вечера да ночи возвращались к Алексею. Звуки музыки, крики и песни – всё мешалось и доносилось далёким эхом. То ли сон, а то ли взаправду всё было, но помнил Алексей и сына своего, вновь резвящегося с дураками и скоморохами.

Не помнил Басманов, что молвил Иоанн на пиру, да помнил, каков был государь. Весел, да ребячлив, точно на волю отпущенный. Смех царя помнил Басманов, громкий, да которому вторили все, кто на пиру том собирался, ибо каждый жаждал не только разделить государеву радость, но и показать царю великому, что одного они мнения.

Алексей с трудом приподнялся на локтях и оглядел зал, в котором и заснул вчера, упившись на пиру до беспамятства. Фёдор стоял подле отца своего на одном колене. Длинные красные косы, креплённые к маске, ниспадали до самого пола. У ног Фёдора стоял серебряный кувшин. Ручка извивалась листьями, выкованными из металла, а снизу были выгравированы узоры.

Фёдор снял маску опустил её на пол, подавая своему отцу кувшин. Алексей тотчас же припал губами к питью. То был холодный квас. Бодрящий вкус, прохлада и свежесть возвращала воеводе покой в голове, унимала шум в висках и тяжесть во всём теле. За несколько больших глотков, мужчина осушил кувшин.

Пока отец утолял неистовую жажду, юноша поднялся на ноги и потянулся. Затем Фёдор принялся обходить зал, подходя к иным боярам, что валялись прямо на полу, сражённые винами на пиру.

Юноша будил одного за другим – в общей сложности двенадцать человек. Бояре и воеводы лежали прямо в одежде и в обуви. От каждого стоял крепких запах спирта. Мужчины с недовольным ворчанием мало-помалу оживали – лениво ворочались с боку на бок. Многие постанывали спохмела, а иные, что были моложе али крепче, поднимались на ноги, пущай и шатаясь, точно медведь со спячки.

Алексей уже был на ногах. Он развёл свои ручища в стороны и со стоном потянулся, резко выдохнув. После того он поднял кувшин, принесённый сыном, и на всякий случай проверил – не осталось ли на дне чего.

С недовольным фырканием, Алексей опустил кувшин на стол. Оперевшись обеими руками, Басманов обернулся через плечо на своего сына. Фёдор по второму, а то и третьему кругу обходил бояр, тормоша их. Иной раз он опускался на колено, тряся за плечо воевод, иной раз лишь носком сапога пинал в бока пробуждающихся.