《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
- Смилуйся, царе, смилуйся! - взмолился князь, да пусты была мольба его.
Рынды крепко схватили его, сбили с ног, поставив на колени пред великим царём. Иоанн сложил руки пред собою.
Слуга не мог сдержать внутри страшную боль, жгущее его изнутри. Рынды отступились, вспоров язык его, и впрямь уподобив змеиному.
Сдавленная мольба сменилась криком, пока горло князя не стала заливать горячая кровь.
- Теперича, видать, боле подстать речам твоим, княже? - вопрошал царь, усмехаючись глядя на опричника.
…"
"В дворцовых погребах стоял приятный холод. Меж рядов царских вин да прочих напитков крепких, забойных, шнырял суетливый люд.
Какой-то шустрый мальчуган – и как он поспевал повсюду? – возвестил о прибытии царского краичего.
Пуще прежнего всполошились холопы, боясь оплошать пред Басмановым.
Много нового люду прибыло, да те уж наперёд слыхивали - кто таков Басманов, и что спуску не даст никому.
Быть может, с сего-то перепугу крестьянин и пролил вино – ручка кувшина выскользнула прямо из-под ладони.
Царский краичий не медлил, и хлёстко огрел по лицу нерадивого.
- Помилуйте, барин! – взмолился кто за холопа, - Он в стольниках совсем недавно!
Басманов замахнулся, да стегнул об пол, лишь больше гневаясь с сего прошения.
- Как звать, откуда? – вопрошал Фёдор, скручивая хлыст кольцом.
- Ерёма, барин, - ответил холоп, прикрывая лицо, разбитое в кровь, - со Старицы я.
Фёдор глубоко вздохнул, пристально оглядывая прочих.
- Живо прибрать всё, али шкуры с вас, бесов, спущу! – грозил Басманов, прищёлкнув пальцами.
Суета занялась такая, что пуще прежнего. Сам же Басманов зорким взором всё следил да приглядывал за нерадивым крестьянским народом.
...
В кабаке шумела пьянка, когда паренёк – кто-то из крестьянских, сразу по нему видать, переступил порог. Явился парень не один, привёл с собою девку разудалую, с косою до пояса. Под броским платьем её рисовались телеса, глаза поблёскивали, поглядывая из стороны в сторону.
Улыбка с уст девичьих не спала, как завидела пришлая пирующих опричников, верно, даже напротив, улыбнулась она пуще прежнего.
Фёдор прибрал струны звонких гуслей, поглядывая на парочку, подошедшую к их столу. Малюта оторвался от выпивки, видя знакомое лицо – паренёк был из людей Скуратова.
- Вечер добрый, бояре! – молвил холоп, кланяясь, да представляя мужикам спутницу свою. – Гляди-ка, Лукьяныч, какую красу нынче повстречал подле Рыбного переулка!
Григорий ухмыльнулся, оглядывая девку.














