《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Мне-то по боку, да на кой же чёрт он против-то царя-то, ну в самом-то деле! Жаль старика, рехнулся попросту.

- А нам теперь царю-свет-батюшке вести эти нести, будь они неладны! – молвил Фёдор, и, резко выдохнул, выпил свою стопку лютого самогону с заграницы привезённого.

…

Царь тихо вздохнул, и взор его, непоколебимый да мрачный, того и вовсе замер. Покои наполнилось тяжёлым молчанием, и будто бы весь воздух обратился этой тишью.

Фёдор Басманов меж государём и Генрихом. Немец же едва окончил свой доклад. Уж, верно, в гнетущей тишине сам-то Штаден прекрасно уяснил себе, сколь скверные вести он привёз из Москвы.

- Да плевать, - наконец, молвил царь.

Генрих сглотнул, отдавая поклон.

- Чёрт с ним, - произнёс владыка, подавая свою руку.

Штаден в поклоне припал к перстню, и, едва считал повеление царское, покинул покои.

Иоанн глубоко вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Его холодный взор перевёлся на доску шахмат. Сию игру владыка вёл сам с собою.

На устах царя встала недобрая ухмылка. Небрежным движением Иоанн перемешал все фигуры меж собой. Округлые пешки покатились меж клеток, повалились на пол, глухо падая на ковёр.

Фёдор спешно подступился к владыке, зайдя за кресло, и плавно опустил свои руки на плечи царя. Иоанн глубоко вздохнул, и будто бы какая дума резко омрачила нрав его ещё боле, и во новом приступе ярого опрокинул доску.

Басманов делал вид, точно и не замечает гневу царского. Мягкие поглаживания обратились уверенной хваткой, и не дали царю подняться со своего места.

- Да ведь сам ты молвил, мой мудрый царь, - произнёс юноша, наклоняясь к государю, да переменивши голос до сокровенного шёпоту, - Чёрт с ним.

…

Штаден спешно спустился к трапезе, где уж заседали Малюта, Вяземский да Морозов.

- Ну дарова, Андрюш. И шо ж там, во столице-то? – спросил Скуратов.

Штаден поджал губы, да пожал плечами.

- Стоит пока, столица твоя, - ответил Генрих, - А Филиппка твой ненаглядный, поносит нас, на чём свет стоит.

- От же новость, и впрямь! – ухмыльнулся Вяземский.

- Да не говори! – кивнул Григорий, - Чтобы поп, да ещё из новгородский, да на царскую волю посягал.

Договорив, Скуратов злостно сплюнул наземь.

- А государь-то что? – вопрошал Морозов.

Штаден лишь пожал плечами.

- Будем ждать, как явит волю свою, - ответил Генрих.

…

Москва оделась снегом.

Народ уж было неспеша выходил на крыльцо, осеняя себя крестным знамением, да едва замирали, стоя прямо в дверях собора.

Ропот пробежался по толпе, исполненный лютого страху. Нежданно было явление царя со сворою своих опричников.

Государь, в сопровождении ближнего круга своего, взирали поверх толпы, всё выискивая митрополита.

Филипп вышел на крыльцо, представ пред царём.

Сам воздух уж продрог.