《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Пробежав вновь по строкам, Фёдор прочёл упомянутое в нём обращение:

– Андрей Владимирович.

Чужестранец вовсе не возражал – короткая усмешка на губах его точно дала на то согласие."

"- И мой тебе совет, Андрей. – добавил Басманов, возвращая бумагу немцу. – Ежели хочешь послушать, что толкуют о тебе, да какого мнения бояре али сам царь-батюшка, ты помалкивай. Авось, и сочтут, что не смыслишь ты по речи нашей.

- Отчего же представать мне неучем, ежели не первый год я на Руси? – спросил Андрей. – Пущай толкуют обо, что в голову взбредёт. Мне платят за труд мой, и я несу свой долг честно перед государем, как перед Господом.

- Как знаешь, дружище, как знаешь. – Фёдор пожал плечами и развёл руки свои в стороны, - Всяко, я тебе истолковал это – ныне сам решай, как поступиться.

- Ты мне, Басманов, истолкуй лучше, отчего ко седлу закреплена метла да… - Андрей нахмурился, когда подошли к лошади Фёдора совсем вплотную.

Басманов дал разглядеть Андрею седло лошади и жуткий оскал. Едва приблизившись, немец сперва поморщился в отвращении, а опосля и вовсе назад отшагнул.

- Мы опричники, верные псы государевы. – произнёс Фёдор, чуть касаясь головы собачьей, что болталась подле седла. – Выискиваем, да выметаем весь этот сор.

Басманов хлопнул рукою по метле, коию уже заприметил Андрей.

- Диковинный обычай… - ответил Андрей, всё косясь на собачий оскал.

Морда разинула пасть с желтушными клыками. Падаль иссохлась, оттого и жуть пробивала немца, покуда глядел он на башку отрубленную.

Тем временем Фёдор свистом подозвал к себе конюшего и отдал ему узды. Видать, сегодня юноша занят будет внутри Александровской крепости. Фёдор коротко простился с лошадью своей, положив руку на её тёплую морду. Точно кутёнок, тыкалась она об хозяина со своего, прежде чем увели её.

Андрей молча глядел за сценой той, и мягкая улыбка оживила его лицо. Когда конюший увёл лошадь Басмановскую, Фёдор вновь обратился взором своим к чужестранцу и жестом велел следовать за собою.

- И какие же права вменяют нам на службе сей? – спросил Андрей, когда вышли они с конюшни. – До ныне я нёс службу свою в земщине.

Слегка подтаявший снег хрустел от каждого шага. Погода та грозилась обернуться гололедицей.

- Ох, дружище, тут государь нас не обидел доверием да щедростью своей! – произнёс Басманов. – Нет над нами власти, кроме царя нашего светлого, да Господа-Бога. Да сам Земский суд стоит не боле гроша ломаного, ежели поперёк слова опричника будет.

Андрей дивился, притом не без радости, тому раскладу, который изъяснял Басманов.

- На родине, видать, и не поверят. – усмехнулся немец.

- Чудно, что упомянул ты о том! – Фёдор хлопнул в ладоши, сплетая пальцы свои замком. – Светлый государь наш не хочет, чтобы вести об опричнине перебегали границы, а уж тем паче переплывали моря.