《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн жестом дал понять, что на сим Фёдор может ступать прочь, и юноша спешно покинул царские покои.

…

- Тео? – с тревогой спросил Генрих, видя своего друга.

Фёдор поднял потерянный взгляд на немца, усмехнулся, вынул шашку прямо в ножнах из-за пояса и едва ли не кинул Штадену. Немец успел поймать оружие, но оттого лишь больше смутившись настрою Фёдора.

- Всё, - отмахнулся Басманов.

- В чём дело? – вновь спросил Генрих, схватив Фёдора за плечо.

Басманов уклонился, мотнул головой, и, проведя по лбу, убрал волосы назад. Его взгляд беспокойно метался из стороны в сторону.

- Да ничего, - бросил Фёдор, всплеснув руками, - Видать впрямь, одна ему служба люба от меня… Тебе пригодится всяко больше моего!

С этими словами Басманов похлопал немца по плечу, да пошёл прочь. Генрих было хотел пойти за ним, да окрикнули Штадена – служба уж не ждёт.

Фёдор поднимался по лестнице, и, покуда разум снедали жаркие тревоги, юноша не приметил сколу в камне, и по сему оступился.

Упав, Басманов вовремя удержался о перила, и по сему не расшибся.

Переведя дыхание, Фёдор попросту сел прямо посреди лестницы. Он уставился на этот чёртов скол, и в мыслях всё стоят тот жестокий приказ, то холодное отдаление.

К горлу подступил ком, и Басманов зажмурился, потирая переносицу. Вырвался сдавленный стон, сорвавшийся в глухой рык.

- Будто бы мало мне позора, - злостно процедил сквозь зубы парень, - что бы уж все да наверняка знали, что я не мужчина…

- Федь? – послышался знакомый голос.

Юноша вздрогнул, признав его, но не смел поднял взгляду на отца.

- Дрянь всё, дрянь, - тихо забормотал Фёдор себе под нос.

…

Иоанн отмер, когда раздался короткий стук в дверь.

- Алексей Данилыч, - доложили рынды, и царь повелел впустить.

Опричник переступил порог и отдал поклон. Иоанн стоял подле окна, сложив руки за спиной. Владыка глядел будто куда-то сквозь пришлого воеводу.

Алексей глубоко вздохнул, оглядывая мрачные покои. Единственным светом были несколько свечей, что стояли на столе. Огонь дрожал над строками писем и приказов, что покоились в мягком полумраке.

Басман-отец прошёлся тяжёлою твёрдой поступью своей ко столу. С тяжёлым вздохом, опричник опустил взгляд на желтоватые листы.

Ни ослабшие от возраста очи Алексея, ни слабый свет не помешали Басману разобрать написанное.

Басман отец поддел указ, и, поглядев искоса на царя, да получив негласное дозволение, взял в руки бумагу. В том указе владыка дал знать волю свою об Фёдоре Алексеиче.

Старый воевода с тяжёлым сердцем вновь прошёлся глазами по тёмно-серым строкам, в коих царь велит юному Басманову оставаться во столице.

Алексей поднял взор на владыку. Иоанн едва заметно пожал плечами. Будто бы скучающий его взор, пустой и бесцельный, скользнул по мраку опочивальни.