《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Когда Иоанн остался лишь в нательной рубахе, он взвёл руку пред собой, коснувшись лица юноши. Басманов стоял пред владыкой на коленях, готовый внимать любом приказу, любому жесту.

- К полудню разбудить меня, - велел Иоанн, - Прибудет брат мой, должно встретить.

Фёдор чуть свёл брови, глядя на окно."

"«Поди, и пары часов до полудня не будет…» подумалось юноше, но, всяко, он внял царской воле и лёг подле владыки.

Юноша полнился тревогами за владыку. Мерное глубокое дыхание несколько уняло смятение, но, всяко, Фёдор поглядывал за окно. Занимался новый день.

Басманов бесшумно встал с кровати, и, наспех одевшись, покинул царские покои.

…

Обезумевшие глаза поднялись на пришлого опричника. Вяземский кинул краюху хлеба под ноги узника.

Челядин даже не повёл головой – всяко, он уже не мог есть. Его отбитая челюсть безобразно вздулась, и каждое шевеление отдавало дробящей болью.

- На сим всё, Иван Петрович, - молвил Вяземский.

- Милости, милости, - сквозь нестерпимую боль бормотал Челядин.

Афанасий мотнул головой.

- Не волен, - сухо отрезал опричник.

- Милости, хотя бы для одной… сбереги, молю… - всё молился Челядин.

- Полно, - ответил холодно князь.

- Сбереги, свези прочь, молю, хоть одну… молю… - бормотал узник.

- Не волен я, - повторил Афанасий, и покинул мрачные подвалы Московского Кремля.

…

Юноша уже был готов стучаться во второй раз, как дверь приотворили.

- Боже милостивый… - вздохнул князь Вяземский, видя юношу на пороге.

- Коли я не вовремя, Афанасий Иваныч… - молвил Басманов, украдкой заглядывая за плечо князя.

Вяземский, что немудрено, не успел разобрать своих вещей с дороги.

- Говори уж, - кивнул Афанасий, открывая дверь, да впуская парня внутрь.

- Али чего путаю – так скажи, ты ж в шахматы обучен играть? – спросил юноша, заходя в покои князя.

Вяземский вздохнул, всплеснув руками.

- Федь? – спросил Вяземский, опускаясь обратно в кресло, - Чего надобно, не юли?

- Царский брат вот-вот прибудет. Нам надобно встретить князя, - ответил Басманов.

Афанасий чуть прищурил взор, глядя на молодого опричника.

- И то царь наказал? – спросил Вяземский.

Федя усмехнулся.

- Ну, можно и так сказать, - кивнул Басманов.

Вяземский вскинул голову к потолку.

- Бесёныш ты, Басманов, - молвил Афанасий, мотая головой.

- Царе едва на ногах стоит, али я один это вижу? Как бы то ни отрицал наш добрый царь, порой и ему не чужда усталость, как и всем смертным, - произнёс Фёдор.

Вяземский глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу. Вяземский сам, воочию видел, как путь давался царю, как измотала его дорога, и что денно, что нощно Иоанн не смыкал глаз, снедаемый тревогами.

Афанасий перевёл взгляд на Басманова, который всё стоял, ожидая ответа.

- Право, коли уж большой труд, и один управлюсь, - молвил юноша, пожав плечами.