《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Он опустился в кресло, приставленное за стол, и уж было велено нести трапезу барину в покои.

Всё казалось далёким и блеклым. Никакая холопская возня не отвлекала Фёдора от его мыслей.

Юноша нахмурился, воистину озадачившись. Он искусал губы в кровь, перебирая в голове все свои домыслы.

«Старецкие мрази! И бежать не сбежали, а только шуму подняли! Нынче у границ и мышь не проскочит… По делом им, по делом, пущай гниют в сырой земле – пущай уж на той стороне токма увидится Евдокия со своим поганым братцем Курбским – чай, недолго ждать! Эх, ведь, Андрей сам-то сбежал каким-то чудом, надобно было ему тогда сестру свою и прихватить, и дел с концом…»

Мысли юноши были прерваны, быть может, даже слишком резко – Фёдор вздрогнул от резкого стука, с коим холоп опустил поднос на стол.

Молодой опричник малость растерялся, и не успел он собраться с мыслями, как один звук пронзил его резкою, даже пугающим откровением. То было журчание воды – пришлый крестьянин наполнил чашу юноши.

Фёдор подорвался с места и метнулся прочь из своих покоев.

…

Фёдор запыхавшись переступил порог церкви. Он взбежал по колокольне, и холодный воздух драл его горло.

На колокольне он встретил Иоанна. Владыка глядел на город, гибнущий, согласно царской воле. Фёдор сглотнул, переведя дыхание, и отдал поклон государю.

- Вели мне молвить, царе, - произнёс юноша.

Иоанн коротко кивнул, не отводя взгляда от чернеющих развалин, где нет-нет, да догорал красный пожар.

- Мне ведомо, к кому так и не доехали Старецкие, - доложил Фёдор, положа руку на сердце.

- Ага, - кивнул в ответ Иоанн, всё не глядя на Басманова, - Новгородские крысы не раз его призывали. Токма перехваченных писем не один десяток, поди знай... Сим делом уже занимаются.

Фёдор тихо выдохнул, да поджал губы, остановя себе прежде чем молвить боле.

- У меня с ним давние счёты, - безо всякой дерзости, но твёрдо молвил Басманов, - Молю, царе. Кто же нынче за этим делом?

Иоанн глубоко вздохнул, переводя взгляд на Фёдора. Короткое смятение промелькнуло беглой тенью на царском челе.

- Малюта с Афоней, - ответил царь, пожав плечами.

Фёдор цокнул и закатил глаза.

- Только не Вяземский, - обречённо произнёс Басманов.

- Отчего же? – вопрошал владыка, даже малость подивившись.

- Он трус, - ответил Фёдор, пожав плечами, - Ему кишка тонка. Молю, мой добрый царь – доверь то дело мне заместо Афони."

"Иоанн невольно перенимал то пылкое оживление, которое нынче билось в сердце юного опричника. Царь неспешно приблизился к Фёдору, заглядывая в его глаза.

- В прошлый раз, помнится… - протянул Иоанн, осторожно касаясь костяшками белой щеки юноши.

- Афоня был за главного. И мы потеряли всё, - мягко и вкрадчиво закончил Фёдор, поддаваясь навстречу прикосновению, и обхватывая царскую руку, - Малюте это под силу.