《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

"

"- Ежели я прав, и не утратил я милости государевой, так озолотят же тебя, коли воротишь ко двору, - молвил Фёдор, - А коли правда за тобой, так тем паче озолотишься, воротив меня под царскую расправу.

Вяземский замер, испытывая лютый ужас не от самих слов юноши, а от той отчаянной жажды непременной гибели.

Хриплый шёпот старика-Басмана вновь стал в воздухе, и тотчас исчез.

- В этот раз, - сухо отрезал Афанасий, - устроим всё по-моему.

…

Фёдор уже мог сидеть в седле, пущай и через силу.

Они тронулись дальше, бредя сквозь заснеженные поля, избегая многого народу, сторонясь, отрешаясь ото всякого люда.

Басманов был молчалив, что в дороге, что на привалах. Как и сейчас, Фёдор пялился на огонь.

Вяземский подкинул еловых ветвей, сидя рядом.

Солнце клонилось к закату, и ели чёрными пиками погружались во тьму.

Ветки шептались во пламени, треща и постукивая.

- Как ты? – вопрошал князь, не в силах боле тянуть это молчание.

Фёдор глубоко вздохнул, продолжая греть руки у костра.

- От о чём задумался, - молвил Басманов, - Ежели Малюта прознает, что ты подвёл его?

- Уже знает, - отмахнулся князь.

Фёдор вскинул брови.

- Пред отъездом я наказал Кузьме, чтобы поместье моё пограбил, да всё самое пригожее к своим рукам прибрал-припрятал. Славный мужик, Кузя-то, - вздохнул Афоня, - От он всем первой и доложит, что Афонька скрылся. Авось, при дворе останется.

Басманов кивнул, слушая рассказ князя.

- И теперича ты в бегах? – едва ли не со злорадной усмешкой спросил Фёдор.

Афанасию хватило одного взгляда на этот коварный прищур, на искру той живой дерзости в очах юноши, что от сердца отлегло.

- И куда ж путь-дорогу хоть держим? – вопрошал Фёдор.

- На Белоозеро, - ответил Вяземский.

- А чай, - Басманов чуть прищурив взор, - не туда ль ты свозил этих своих…

Князь кивнул.

- Всё так, всё туда, - ответил Афанасий.

- Так коли ты там завсегдатай, - всё недоумевал Фёдор, - тебя ж признают? Поди, в Кремль доложат, а там и Малюта проведать тебя, поди, паче меня видеть захочет.

- Главное, чтобы тебя не признали, - молвил Афанасий, да окинул Фёдора взглядом с ног до головы.

Облик Басманова разительно переменился. Взгляд был совсем иным. Щёки впали, пуще прежнего очертив резкие скулы. Но боле всего была приметна тёмная щетина.

Покуда они держали путь свой, им нередко приходилось спать под открытым небом. Даже будь у Фёдора нынче под рукой и тёплая вода, и годный клинок, чтобы не оцарапать кожи, и зеркало искусных мастеров, то всяко не помогло бы.

Руки Фёдора придавались дрожи так часто, что сам юноша уже не мог с ними совладать. Во время езды верхом он стискивал, сколь было ему посильно. И всяко, со гнусной досадой Фёдор ловил себя на этой трусливой дрожи.

Как и сейчас, сидя подле костра, юноша сцепил замок, да покрепче.

- Ну и как тебе твоя затея? – вопрошал Фёдор.