Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Он явно не мог дождаться, пока я проснусь, чтобы поесть вместе.

Еды немного: два кусочка грусенка, немножко разных кореньев и горсть сухофруктов.

– Оставим что-нибудь на завтра? – спрашивает Пит.

– Нет, давай доедим все. Мясо и так уже давно лежит, не хватало нам еще отравиться.

Я делю еду на две равные части. Мы стараемся есть медленнее и все равно управляемся за две минуты. Желудок недовольно ворчит.

– Завтра идем на охоту, – говорю я.

– От меня толку мало, – отвечает Пит. – Я никогда раньше не охотился.

– Я буду убивать, а ты готовить. Еще ты можешь нарвать зелени и ягод.

– Хорошо бы тут рос какой-нибудь хлебный кустарник.

– Тот хлеб, что мне прислали из Дистрикта-11, был еще теплым, – вздыхаю я. – На, пожуй. – Я протягиваю Питу пару листиков мяты, потом бросаю несколько себе в рот.

Из-за дождя трудно даже разглядеть изображение в небе, но одно ясно: сегодня все целы. Значит, Катон и Цеп еще не встретились.

– А куда ушел Цеп? Что там, на той стороне арены? – спрашиваю я Пита.

– Поле. Трава мне по плечи, и нигде ни тропинки. Целое разноцветное море. Может, там и съедобные злаки есть.

– Уверена, что есть.

И Цеп знает, как их отличить. Вы туда ходили?

– Нет. В траву никто не хотел соваться. Жутко. Мало ли что… Вдруг там змеи, или бешеные звери, или трясина."

"Примерно так запугивают жителей Дистрикта-12, чтобы они не совались за ограждение. Я опять невольно сравниваю Пита с Гейлом. Гейл увидел бы в этом поле прежде всего источник пищи, а уж потом бы думал об опасностях – настоящие они или выдуманные. И Цеп явно из того же теста. Пит, конечно, не неженка и не трус, хотя, должно быть, если в твоем доме всегда пахнет хлебом, на многие вещи смотришь по-другому и не задаешь лишних вопросов.

Интересно, что бы подумал Пит о наших с Гейлом совсем не безобидных шуточках по поводу порядков в Панеме? И о гневных речах Гейла против Капитолия? Удивился бы или возмутился?

– Вот на том поле, должно быть, и хлебные кусты растут, – говорю я. – Что-что, а на голодающего Цеп совсем не похож. Наоборот, отъелся.

– Или у него очень щедрые спонсоры, – говорит Пит. – Я уж и не знаю, чем заслужить, чтобы Хеймитч нам хоть хлеба прислал.

Я удивленно поднимаю брови, и тут до меня доходит, что Пит ничего не знает о недвусмысленном намеке Хеймитча: один поцелуй – одна банка бульона.

Говорить об этом вслух, конечно, не годится. Если зрители поймут, что мы их все время дурачили, еды не видать как своих ушей. Надо действовать постепенно, чтобы правдоподобно выглядело. Я беру руку Пита и лукаво говорю:

– Наверное, он сильно поиздержался, помогая мне усыпить тебя.

– Кстати, – говорит Пит, переплетая свои пальцы с моими. – Не вздумай устроить что-нибудь подобное еще раз.

– А то что будет?

– А то… а то… – Пит не знает, что сказать.