Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Иначе знала бы соперников не только по телеповторам Голодных игр, но и лично. Даже те из них, кому не пришлось становиться ментором, каждый раз собираются в Капитолии. Думаю, многие из них успели подружиться между собой.

А мне нужно беспокоиться всего лишь о том, чтобы не убить Пита или Хеймитча. Пит или Хеймитч. Пит или Хеймитч!

Резко сажусь на полу, отбросив одеяло. Как можно было допустить подобную мысль? Я никогда, ни за что на свете не подниму на них руку. Да, но один из них окажется вместе со мной на арене. Наверное, они уже решили между собой, кто именно.

Кого бы ни выбрала Жатва, другой всегда может вызваться на его место. Я уже знаю, как это будет. Пит сам попросится на арену. Ради меня. Как защитник.

Нетвердым шагом бреду по подвалу в поисках выхода. Как вообще я сюда попала? Ощупью поднимаюсь по лестнице в кухню. Стеклянная вставка на двери разбита. А, так вот почему кровоточит моя рука. Устремляюсь в ночь, прямо к дому своего бывшего ментора. Хеймитч сидит в одиночестве за столом, сжимая в левой руке бутылку белого, а в правой – нож. Пьяный, как сто чертей.

– А, явилась. Ну, солнышко, поняла наконец, что к чему? Сообразила, что возвращаешься не одна? И теперь у тебя есть просьба… Какая?

Молчу.

Окно широко раскрыто. Ветер дует в лицо, словно я до сих пор на улице.

– Знаешь, парню было проще. Я не успел распечатать бутылку, когда его принесло на порог. Просился поехать вместе с тобой. А ты-то что скажешь? – Он принимается подражать моему голосу: – «Хеймитч, займи его место, ведь если уж выбирать между вами, пусть лучше Пит будет сломлен до конца своих дней, чем ты»?

Закусываю губу. Теперь, когда слова прозвучали, мне страшно: неужели именно этого я и хочу? Пусть выживет Пит, хотя бы пришлось умереть Хеймитчу? Нет.

Порой он бывает несносен, и все же близок мне, как родной человек. «В самом деле, зачем я пришла? – проносится в голове. – Что мне могло тут понадобиться?»

И вдруг с моих губ срывается:

– Есть еще выпить?

Ментор хохочет и с грохотом водружает на стол початую бутылку. Вытерев горлышко рукавом, делаю пару глотков, давлюсь, начинаю кашлять. Через несколько минут прихожу в чувство. Из носа и глаз течет, но зато внутри словно разбежался огонь, и мне это нравится.

– А почему бы тебе не поехать? – бросаю я совершенно будничным тоном. – Ты все равно равнодушен к жизни.

– Верно заметила, – отзывается он. – Мало того, в прошлый раз я спасал тебя, так что вроде как обязан теперь позаботиться о мальчишке.

– Тоже правильно, – одобряю я, утерев нос и вновь опрокидывая бутылку.

– А Пит заявил, что я у него в должниках. И расплачусь, только если позволю ему отправиться на арену и защищать тебя.

Так и знала. В этом смысле Пит легко предсказуем.