Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Ни Пит, ни Бити так быстро бегать не могут. Отступаю в густые заросли – и едва успеваю скрыться. Темнокожий от мази Финник проносится мимо, прыгая через ползучие спутанные лианы подобно оленю. Вскоре он достигает места, где на меня напали. Наверное, замечает кровь.

– Джоанна! Китнисс! – зовет он.

Я стараюсь двигаться побыстрее, но так, чтобы мир больше не крутился перед глазами. Сердце колотится, в голове – громкий стук. Мерзкие насекомые, видимо, чуют запах крови: стрекот многократно усиливается. Или это гудит у меня в ушах после удара? Пока насекомые не заткнутся, и не поймешь.

Да, но когда они замолчат, начнется гроза. Скорее! Нужно добраться до Пита.

Вздрагиваю от грохота пушки. Кто-то умер. В такую ночь, когда все с оружием и в испуге мечутся в зарослях, это может быть кто угодно. Зато теперь каждый будет сначала стрелять, а потом задаваться вопросами. И я велю ногам пуститься бегом.

Что-то хватает меня за лодыжку. Растягиваюсь ничком. Оно обвивает… Остро впивается тонкими волокнами… Сеть! Одна из хитроумных ловушек Одэйра, нарочно оставленная здесь для меня. А скоро и сам он явится с трезубцем в руке.

Я дергаюсь, извиваюсь, все больше запутываясь, – и лишь потом различаю при лунном свете, куда попала. В смятении поднимаю руку, обвитую сверкающей золотой нитью. Это не сеть, а провод Бити. С осторожностью поднимаюсь на ноги. Да, меня угораздило налететь на моток проволоки, отскочившей обратно к Дереву молний. Медленно высвобождаюсь из пут и продолжаю восхождение.

Хорошая новость: я на верной дороге, хотя в голове от удара все могло бы перемешаться. Плохая новость: проволока напомнила о приближающейся грозе.

Насекомых пока еще слышно… Или они уже затихают?"

"На бегу я стараюсь держаться неподалеку от провода, растянутого на траве, но не касаться коварных петель. Если стрекот на самом деле становится тише и молния скоро ударит в дерево, ток побежит по проволоке и наверняка убьет любого, кто к ней притронется.

Наконец впереди появляется дерево в золотых узорах. Замедляю шаг. Подойти надо незаметно. Впрочем, тут бы просто на ногах удержаться. Ищу глазами кого-нибудь. Нет. Ни одной души.

– Пит? – приглушенно зову я. – Пит?

В ответ раздается негромкий стон.

Поворачиваюсь. На земле – человек.

– Бити! – восклицаю я, опускаясь рядом с ним на колени.

Стон, должно быть, вырвался сам собой. Мужчина лежит без сознания, хотя рана у него лишь одна – глубокий надрез ниже локтя. Наспех затыкаю рану мхом и пытаюсь его растолкать.

– Бити! Бити, что случилось? Кто тебя ранил? Бити!

Наверное, пострадавшего человека нельзя так трясти, но я не знаю, что еще делать. Изобретатель мычит и на миг поднимает ладонь, словно пытается предупредить об опасности.