Голодное сердце

Кстати, Света, хочу заметить, что если так будет продолжаться, то тебя уже ни один нормальный мужик ни на руках носить, ни от пола оторвать не сможет.

У Светы от злости лицо пошло пятнами.

– Верунчик, я всего на пару килограммов больше тебя вешу, и оба эти килограмма в груди осели, в отличие от тебя – там и оседать-то негде!

– Тихо, тихо, девочки, это у нас от стресса крыша съезжать начала. Нам сейчас не ссориться надо, а решать, что делать будем. И вообще, я считаю, что мы все трое симпатяшки, просто каждая по-своему. Но боюсь, что эту красоту в скором времени либо съедят, либо убьют при допросе, или еще чего похуже. Например, на опыты пустят!

Судя по их лицам, они поняли мои опасения. В этот момент дверь резко отъехала в сторону, и в комнату вошел мужчина. Во всяком случае, сомневаться, что это мужчина, причин не было.

Ростом метра два, не меньше, с очень крупным телом, в короткой плотной куртке темно-серого цвета, таких же облегающих штанах, заправленных в мягкие полусапожки, скорее напоминающие мокасины. К сапогам было пристегнуто какое-то оружие.

Уставившись на него, мы потеряли дар речи. Большие круглые глаза с огромными черными зрачками в золотой кайме радужки, которая резко контрастировала с белком. Широкий, немного приплюснутый нос с крупными ноздрями, которые подрагивали, так что казалось, будто его владелец к чему-то принюхивается, плавно переходил в тонкие губы. А изо рта торчали четыре парных белоснежных клыка. Твердый упрямый подбородок и высокий лоб на достаточно круглом лице неуместными не казались, в целом все гармонировало. Шелковистая на вид кожа цвета теплого гречишного меда и короткий темный ежик волос на голове. Общую картину завершали большие эльфийские уши (по крайней мере, именно так их описывают) с кисточками. По краям ушей, спускаясь вдоль шеи под воротник, вились две тонкие таинственные татуировки.

Это, конечно, было безумием, но я решила, что он похож на кота. Например, на леопарда, только в несколько раз крупнее и, я бы даже сказала, красивее. Про себя я его сразу стала называть Лепой.

Я в недоумении повернулась к девочкам и встретила такие же восхищенно-ошарашенные взгляды. Вот тебе и ящеры… а оказалось, коты. Хотя у нас не возникло ни малейшего желания погладить его и сказать «кис-кис». Хотелось даже отойти подальше и найти хорошего дрессировщика. От этого «животного» исходило чудовищное ощущение силы, а ведь мы были в его власти."

"Я тихонько отошла назад, поближе к подругам, и мы втроем встретили его пристальный изучающий взгляд. Потом он неожиданно элегантно поклонился нам и, повернувшись, вышел за дверь. Вернулся через пару секунд с огромным подносом шириной в стол, стоявший неподалеку, и, поставив поднос на него, снова уставился на нас.