Голодное сердце

 – Она кивком указала на вентиляцию под потолком. – И еще, девочки, я согласна на все, но только если вы будете рядом. – Взяв меня и Свету за руки и посмотрев к глаза каждой из нас, она улыбнулась и бодро сказала: – Ну что, один за всех и все за одного! На всю жизнь!

В этот момент я чувствовала такую любовь к подругам, с которыми прошла не одно испытание и прожила не один год, что даже слезы выступили на глазах. Всхлипывая, я сказала:

– Я люблю вас, родные мои! У меня ближе вас никого нет, и даже если у меня появится семья, вы тоже станете ее частью. Я с вами готова хоть куда по первому зову.

Света тоже заплакала, а Вера повалила нас обеих на кровать и крепко обняла.

Но в обнимку лежали мы недолго. Пора было действовать.

Встав на скрещенные руки девочек, я снова и снова пыталась выдавить крышку вентиляционного люка. Наконец мне это удалось, я с трудом подтянулась и полезла наверх. Эх, тяжела работа разведчика! Я всегда пыталась увильнуть от физических нагрузок. А танцы особой силы рукам не давали. Поэтому сейчас, пыхтя в попытках ползти по пластиковому желобу, я клялась начать заниматься серьезно. Девочки остались внизу, прикрывая мое отсутствие.

Полчаса я ползла в поисках шлюпочной палубы и запоминала расположение жилых и рабочих отсеков подо мной. Было очень интересно наблюдать за рабочей атмосферой корабля. Несколько раз я проползала прямо над головами членов экипажа и, замирая, осторожно наблюдала за ними.

Наконец я нашла то, что искала, и, осторожно отодвинув крышку, вылезла наружу. Шлюп оказался большой и надежный, и я потратила некоторое время, изучая его как снаружи, так и внутри, пытаясь разобраться в его устройстве. Наконец, когда я разобралась, как им управлять хотя бы приблизительно, осторожно вышла наружу и еще несколько минут пыталась решить, каким образом опять забраться наверх.

Услышав голоса, я, недолго думая, поставила какой-то бачок и, подпрыгнув, быстро залезла в вентиляцию и закрыла за собой крышку. Отползти дальше не успела, потому что в этот момент из коридора появилась наша троица. Они о чем-то яростно спорили, а я, боясь пошевелиться, с восторгом смотрела на Радьяра. Его простеганная черная безрукавка открывала руки и верхнюю часть груди, демонстрируя стальные мускулы под бронзовой кожей. Золотые глаза сверкали, пока он что-то доказывал своим братьям, а хвост метался из стороны в сторону. У меня даже голова немного закружилась.

Нуар и Даир тоже были прекрасно сложены, и глаза их мерцали красивыми золотыми радужками, но я жадно разглядывала Радьяра. Разум насмерть бился с сердцем и душой, доказывая, что мы не пара и между нами не может быть ничего общего. Но, судя по всему, скоро мой разум погибнет в неравной схватке с чувствами.