Голубая звезда

Они положили плащи за ближайшим столиком и присоединились к дюжине пар на танцполе. Зазвучала прекрасная баллада «You Give Me Something», и она была как нельзя более вовремя для их первого танца. Душевная лирика Джима Моррисона навевала Крис мысли о том, как она безоглядно влюбилась в Энджи, и какой пустой была жизнь до того, как они встретились. Ей хотелось верить, что и Энджи чувствовала то же. И, похоже было, что это правда, ведь она обнимала так крепко. Они танцевали молча. Следующая песня была Даны Оуэнс «If I Had You».

Крис обвила руками шею Энджи, а руки только что ласкавшие спину Крис, спустились ниже и взялись крепче. Они двигались непринужденно и слаженно. Одна медленная песня сменялась другой, и ласки становились все настойчивее, а совместное вращение все более тесным. Крис переплела пальцы в волосах Энджи и заглянула в полуприкрытые глаза карамельного цвета. В них горело вожделение. И в этот раз инициатива поцелуя принадлежала Крис. Она целовала чувственно и медленно, как было подсказано атмосферой и музыкой. Ладони Энджи еще крепче стиснули прелестную задницу Крис. И вновь Энджи просунула бедро между ног Крис. Сердца бились отчаянно учащенно. Едва держась на ногах от желания, Энджи прижалась к Крис еще ближе, пока напряжение, сковавшее вместе их ноги не сделалось невыносимым. Более того, еще немного, и можно было кончить прямо на танцполе.

— Я думаю, ты должна отвезти меня домой, прямо сейчас, — влажно прошептала Крис в самое ушко Энджи.

— Поехали, — отозвалась Энджи без тени сомнений в голосе.

Они взяли плащи и направились обратно к «Ауди», которая была припаркована в нескольких кварталах от бара. На улицах было пустынно, ни пешеходов, ни велосипедистов. Крис посмотрела на часы, и удивилась, сколько времени незаметно пролетело, пока они танцевали. Было далеко за полночь, трамваи уже не ходили, и расстояние до машины пришлось пройти пешком. Энджи приобняла Крис за плечо, они неспешно шли вдоль по улице прижавшись, друг к другу, молча, наслаждаясь прекрасным вечером.

Скользнув рукой по талии Энджи, Крис вообразила, как через какой-то час они окажутся обнаженными. И от одной этой мысли ее пульс участился. Крис сразу поняла, что не хотела бы, чтобы все вылилось в короткую и бессмысленную интрижку. В ней росло сильное чувство к Энджи, это невозможно было отрицать, несмотря на то, что все еще почти ничего о ней не знала. Под маской самодовольства и самоуверенности скрывалась уязвимая тонкая душа, с которой Крис ощущала удивительное родство. Она чувствовала, что у Энджи тоже, было вовсе не безоблачное детство. А ее ответ о рождественском подарке намекал на то, что она так же, как и Крис, с раннего возраста оказалась в изоляции.