Гордая птичка Воробышек

Господи, как будто мне вас мало! Нет, дочка, я все же откажу ему. Как-то это слишком нахраписто. Я к такому не привыкла.

- Ты уже отказывала.

- Не понимает.

- Мам?

- А? - вскидывает она на меня глаза.

- Прекрати истерику.

- Думаешь, у меня нервный срыв? - говорит мама почти шепотом и тут же добавляет, закрепляя на моих волосах фату последней шпилькой. - Ну вот, доченька, кажется все!

- Думаю, ты слишком долгое время была одна, по-настоящему одна, и заслуживаешь право быть счастливой. И потом, мам, ну, какой такой возраст? Ты что себе придумала? Тебе сорок лет, у вас еще могут быть дети.

- Женька, с ума сошла? Сплюнь! - хмурится мама. - Скажешь тоже! Мне, вон, братьев твоих - охламонов бестолковых - на ноги поднимать надо, в люди выводить, и так никаких нервов на них не хватает, а ты говоришь...

- А мы все слышим! - доносится из спальни обиженный голос брата, и почти сразу же за ним в дверном проеме показывается всклокоченная темная голова Даньки, со свежей царапиной под глазом.

- Мать, соглашайся! - скалится он. - Это же все равно, что выйти замуж за космонавта! Нет, даже круче! Ты видала сколько у Босса охраны? А тачек? У него даже ""Хаммер"" есть, на крокодила похож, мы видели!

- Данил, не начинай, причем здесь это.

- А что я-то? Сама не видишь, что ли? Он на тебя запал, сразу видно. Как гоблин на Бемби! Да и Ба говорит, что мужик нормальный, просто понтовый немного, - ну так кто сегодня без недостатков? Подумаешь! А еще нам с двойником Колян уроки верховой езды обещал дать!

- Какой еще Колян? - распахивает глаза мама, а я смеюсь.

- По всей видимости, мистер Конли, мам, тренер Валдая.

- Что? Ах вы, паразиты, и когда только успели! Ох, Данька, чувствую, схлопочете вы с Ванькой у меня по шее!"

"- Сначала дотянись, ма! А потом грозись! Вау, сеструха! - поднимает брат вверх большой палец, прежде чем через секунду скрыться у себя в спальне. - Ты классная! Так и вижу, как твой женишок пускает слюни! О, точно! Ма, а можно я Илюхе на свадьбу слюнявчик подарю и подпишу ""жених""? А то опозорит нашу Женьку.

Руки мамы тут же упираются в бока.

- А ну брысь, остряк! Поговори у меня! С табуреткой приду и достану! Ох, Женечка, - оборачивается она ко мне, вскидывая руки к груди. Смотрит с таким искренним восхищением, с каким могут смотреть на дорогого сердцу человека лишь близкие люди. - Какая же ты у меня красивая, дочка! Как фея! Господи, и когда только вырасти успела? Как жаль, что Саша тебя сейчас не видит, он тебя так любил.

Я замечаю блеснувшие в ее глазах слезы, смеюсь, чтобы не расплакаться самой, и обнимаю маму за шею.

- Мама! Мамочка! - зарываюсь носом в шелковые волосы, красиво уложенные волной, крепко-крепко прижимая к себе. - Я так тебя люблю! Так люблю! Очень-очень!

- Думаешь, видит? - всхлипывает она.