Гордая птичка Воробышек

 – Я что-то сделала не так?

Он в свою очередь вскидывает бровь.

– С чего ты взяла, Воробышек? – сдержанно интересуется, прильнув плечом к косяку. – По-моему, – добавляет, проследив за моим растерянным взглядом, скользнувшим по заставленной посудой плите, – ты отлично похозяйничала здесь, впрочем, как и во всей квартире. Я более чем доволен.

– Тогда я не понимаю, – сознаюсь я. – А как же наша договоренность? Мне показалось, ты ничего не ел. Надеюсь, не я причина отсутствия у тебя аппетита? Не все так плохо выходит из-под моих рук, Илья, как ты думаешь.

Люков делает длинный глоток кофе и подходит к столу.

Опустив на него чашку, садится на стул и вытягивает перед собой чуть согнутые в коленях босые ноги. Смотрит на меня слегка устало, с непонятной грустной насмешкой в глазах.

– Воробышек, что я думаю о твоих руках, – говорит прохладно, – оставь мне, хорошо? И не смотри так обиженно, девочка, не то я чувствую себя нашкодившим у порога Домовым. Не могу я есть один, зная, что ты тут. Даже деликатесы, выворачивающие нутро наизнанку одним только запахом.

– Но почему? – искренне удивляюсь я. – И почему «зная, что я тут»?.

. Послушай, Люков, – расправляю плечи, поправляю очки и сердито сую руку в карман. – Я же сказала, что скоро уйду. Если на этом закончится наш уговор – навсегда. Так зачем назло мне морить себя голодом? Все равно другой возможности рассчитаться с тобой за гостеприимность и помощь в учебе, кроме уборки и готовки, у меня нет. Я даже не знаю, как завтра у меня сложится с работой и смогу ли рассчитывать на аванс. Твое приглашение на кофе, конечно, очень мило и своевременно, но мне было бы куда спокойнее на душе, если бы я, унося от тебя чертежи и реферат, знала, что угодила хотя бы в малом. Это невесело, знаешь ли, чувствовать себя чьей-то должницей.

Излишняя эмоциональность совсем не присуща мне. Я и сама не понимаю, зачем даю ей возможность проступить в словах и появиться в ночной кухне Люкова, но мне действительно немного обидно за себя, и я совершенно не представляю, как мне с ним быть.

На губах парня появляется шальная ухмылка, смысл которой я понять не могу. Отросшие волосы своевольно упали на лоб, и сейчас, когда я хмуро смотрю на него, ругая себя за непрошеные слова, они кажутся непривычно темными из-за впитавшейся в них влаги и приглушенного света.

Под стать бровям и ресницам, и темным, растерявшим присущий им холод глазам, колко впившимся в мое лицо.

– Ты чудо, Воробышек, – неожиданно произносит в ответ на мои слова Илья и обхватывает пальцами чашку с остывающим кофе. Не отрывая от меня взгляда, медленно прокручивает ее на гладкой поверхности стола. – Гордое и ершистое. Ты знала об этом?

– Не смешно, Люков, – осторожно замечаю я. – Ни капли.

Он задумчиво ведет плечом и соглашается:

– Мне тоже.