Гордая птичка Воробышек

Он говорит это серьезно, с новыми, досадными нотками в голосе, и я почти покупаюсь на них… И лишь неожиданно уловив усмешку в дрогнувшем уголке губ Ильи, промелькнувшую в темных глазах парня искорку веселья, шутливо огорчаюсь, улыбнувшись в ответ:

– Ну вот, а я так надеялась произвести на тебя впечатление своим платьем. Оказывается, все зря. А всего-то и требовалось, что стащить школьный пиджак у кого-нибудь из братьев и нацепить на голову шапку-ушанку. Тогда бы ты ни за что не догадался, что я замерзла и не рвался в джунгли совершать ради меня подвиги.

Люков смотрит и молчит, скользит по мне посерьезневшим взглядом.

– Не зря, Воробышек, – наконец говорит, остановив его на моем лице. – Ты очень… Платье очень красивое и тебе идет. Мне нравится.

Он не мастер говорить комплименты, понимаю я. Сказанное Ильей гораздо больше того, к чему он обычно привык и на что решался. Я отлично помню его сухое, общедевичье: «Тебе пора, детка, адьё». Помню, а потому искренне благодарю парня улыбкой:

– Спасибо, Илья. – и все же от шпильки отказаться не могу: – Но с пиджаком с широкого плеча смотрелось бы куда лучше. Правда?

Он вздыхает и на мгновение уводит взгляд за мое плечо.

Отстраненно осматривает зал.

– Не правда, птичка, – говорит неохотно. – Просто притягивало бы к тебе меньше глаз. В помещении, где полно стервятников, опасно оставлять воробышка одного, а мне надо на время отлучиться. Перспектива найти тебя по возвращении в чьих-то жадных когтях не радует того, кто сегодня за тебя в ответе.

Он говорит это без тени шутки, слишком обстоятельно, как для него. Я не могу удержаться от дружеского упрека:

– Ты похож на фею, Люков. Ворчливую и ответственную.

Золушке положено притягивать взгляды, раз уж она оказалась на настоящем балу, ты забыл? А у птички есть какая-никакая, а голова на плечах. Обещаю тихо-тихо стоять в углу и дожидаться тебя в полном одиночестве, отправляя всех хищных стервятников мимо летящим курсом.

– Фея? – Люков вдруг ошарашенно вздымает бровь. – Воробышек, ты серьезно?

– Ну, – пожимаю я плечом, – если это именно ты превратил тыкву в карету и назначил меня на роль своей подопечной, тогда да.

Он смеется, отбросив уверенным жестом со лба волосы. Второй раз показывая темные ямочки на щеках, от которых нельзя отвести глаз, и ровный белозубый оскал.

– Неожиданно, птичка, – признается с легкой досадой в голосе. – А я так рассчитывал на роль принца. Жаль.

Я не отвечаю ему, что я могу сказать, чтобы не выдать своих чувств и не перевести дружеский флирт, родившийся между нами, в неудобную ни мне, ни ему плоскость? Но про себя говорю: «Конечно, ты принц, Люков, не сомневайся. Самый настоящий. Но прежде всего сегодня для Жени Воробышек – провинциальной девчонки, ты средневековый герой».