Гордая птичка Воробышек

– Зажмурься, Воробышек, и иди за мной. Если не ошибаюсь, Босс приготовил еще один сюрприз. Тебе понравится. – Губы Люкова шепчут в ухо, и я уже вновь послушна ему, как ножу теплое масло. – В этот раз я буду рядом, обещаю.

То, что мы видим в гостиной, очень красиво. Едва мы замираем на пороге праздничного зала, на его темные стены и потолок из мрачных углов комнаты выплывают множественные проекционные изображения драконов и диковинных птиц, расправляющих в полете крылья и бьющих хвостами. Это действо занимает несколько восхитительно долгих минут, прежде чем мгновенно исчезнуть, словно ускользнувшее из сна видение, чтобы выпустить на волю из танцующего пламени камина одинокого золотого дракона.

Он медленно плывет в темноте, поднимаясь все выше. Запрокинув голову, раскрывает сильные крылья… Я даже вижу длинный язык огня, вырвавшийся из его раззявленной пасти. Взмывает, облетев комнату, к самому своду… И испаряется сияющей вспышкой, растаяв в граненых подвесках хрусталя.

И вновь яркая феерия цвета. Множество фантастических разноцветных птиц, скользящих по стенам к потолку. И неожиданно тонкий нежный звук, пронзивший сказочную гостиную.

Тихий, чистый и мелодичный.

– Что это? – шепотом спрашиваю я, не понимая, откуда он исходит, и Люков тут же отвечает, стоя слишком близко за моей спиной, склонясь к виску:

– Это сяо, Воробышек. Бамбуковая свирель. Нравится?

– Да, – выдыхаю я восторженно. – Очень. Как красиво…

Слова Большого Босса о невнимании не остались незамеченными, и парень действительно рядом. Я с невесомым вздохом встречаю его ладони, коснувшиеся моих запястий. Осторожно поднимающиеся от локтей к плечам.

Горячие и знакомые. Не вызывающие у меня ни одной отрицательной эмоции, кроме дрожи в коленях и учащенного дыхания. И растерянности от подобной смелости.

Он греет голую спину теплом груди. Оглаживает большими пальцами линию плеч, подбирается к шее… В какой-то миг я чувствую, как его руки сжимаются в кулаки, словно наткнувшись на невидимую преграду… И, не в силах ее преодолеть, возвращаются на предплечья.

Это странно приятно и хорошо. И совершенно обезоруживающе. Я догадываюсь, что всему виной близкое присутствие Ирины и, возможно, сумятица Люкова в чувствах к девушке и желание что-то доказать.

Но все равно ничего не могу с собой поделать, под звуки чудесной мелодии проигрывая своему телу. Не терпящему чужих прикосновений никогда, а сейчас отвечающему на близость парня прилившим к коже жаром. Закрываю глаза и оправдываю покорное молчание сегодняшним статусом подруги Ильи, которой положены прилюдные знаки внимания. Положены, а значит, можно вот так стоять, воруя чужую ласку…

Мне кажется или я чувствую губы на своем затылке?..