Гордая птичка Воробышек

Я отказалась принять кольцо, честно ответив, что не питаю к нему ответных чувств. Что… что лучше умру, чем стану его женой. Что он может хотеть, но его желание никогда не исполнится. И что его смех в ответ на мои слова – совсем не его победа надо мной, а моя, потому что он для меня навсегда останется пустым местом.

Я знала, что Игорь не простит мне прилюдного унижения. Я еще никогда не видела его таким злым и желала только остаться целой после его рук. Он привез меня в свой дом и долго мучил, заставляя чувствовать кожей его разочарование и обиду, а потом сильно напился, закрывшись со мной в комнате и твердо пообещав доказать наутро, как я ошибалась.

Я сбежала ночью, отобрав у него ключ и незаметно покинув дом. Когда меня увидела мама, она долго плакала, прося прощения. Все время, пока помогала мне собирать вещи и провожала ранним утром на вокзал, отправляя к тетке, – и за это я еще больше ненавижу его.

Через две недели мама помогла мне переехать в этот город, воспользовавшись давним знакомством с Синицыным, перевестись в университет и начать новую жизнь. Вот, пожалуй, и все.

– У тебя получилось, воробышек. Не почти, а получилось.

Она вновь садится на постель, сминая на коленях халат. В комнате холодно, она только что пришла из душа… Я вижу, как кожа на голых икрах девчонки покрывается мурашками.

– Илья? – птичка стыдливо касается взглядом моего лица.

– Да?

– Я… я так хотела, чтобы праздник для тебя стал настоящим. Домашним. Ты этого заслуживаешь. Чтобы твоим друзьям понравилось. Я не могла подумать, что сама… что из-за меня… Илья, пожалуйста, извини за все и… спасибо, что пришел.

Я молчу, наблюдая за девчонкой. Только сейчас обращаю внимание на доносящиеся из-за стен и двери звуки вечернего общежития, готовящегося достойно встретить рождественскую ночь. Обвожу взглядом полуосвещенную комнату, поднимаюсь со стула и твердо говорю:

– Одевайся, воробышек. Нам пора.

Птичка удивленно вскидывает голову и снова туже запахивается в халат.

– Куда? – спрашивает растерянно.

Я передергиваю плечами и честно отвечаю:

– Не знаю, воробышек, дорога покажет.

– Ты уверен? – задает она странный вопрос и хмурит брови, вглядываясь в мое лицо.

– Уверен, птичка. Оденься потеплее, ты совсем замерзла, и возьми с собой теплые носки. Я подожду за дверью.

– Нет! – она останавливает меня, стремительно поднимаясь с кровати. – Не уходи, – просит, делая ко мне шаг, но тут же поспешно отступает. – Не надо. Просто отвернись, этого будет достаточно.

Она не хочет оставаться одна, понимаю, но признаться в этом выше ее сил, и я уступаю.