Гордая птичка Воробышек

Возможно, идея приехать сюда и не была самой лучшей из всех, пришедших мне в голову, но я не оставлю тебя в этом месте одну и не верну в общежитие. Нам обоим хватит на сегодня сюрпризов.

Это неожиданные слова, впервые за вечер озвучившие его мысли. Я слышу в них усталость, сдержанную твердость и ответственность за меня. За тот непростой момент, свидетелем которого он стал, и понимаю, что одному Богу известно, почему он ведет себя так со мной. С той, что своим появлением привнесла в его жизнь столько проблем.

Мне становится неуютно от их груза, лежащего на чужих плечах, и еще более неловко от того, что я собираюсь сказать ему.

– Я вовсе не предлагаю тебе уехать, Илья. Просто сегодня лучше этого места нам не найти.

Вот теперь он напрягается по-настоящему. Мышцы плеча каменеют под моими пальцами, спина разворачивается от медленного вздоха. Я тут же отпускаю его, отдергиваю руку от теплой ткани джемпера, вобравшей тепло его горячего тела, давая Илье возможность не чувствовать меня. Не сожалеть еще больше о сегодняшнем дне, о том, что коснулось его так неприятно и неожиданно.

Тишина в комнате вязкая и плотная, почти как застывшие в воздухе туманной дымкой пыльные кристаллы воды.

Она обтекает нас, оплетает, вьется невидимыми нитями, связывая руки и сковывая дыхание, выдавая с головой малейшие интонации голоса. Сейчас голоса Люкова, оцарапавшего эту тишину тихой хрипотцой.

– Тогда как же нам быть, Воробышек?

– Мы переночуем здесь. Ты и я. Ты сказал, что это не страшно.

Он смотрит перед собой в чуть подернувшееся морозцем стекло, за которым в свете молодой луны застыл лес, проводит рукой по растрепавшимся на ветру волосам, с силой сжимая затылок.

– Сказал. Но ты же видишь, здесь только одна кровать…

– Она… она широкая.

– … и одна напуганная девчонка.

– Не одна, Люков, она с тобой.

– Не думаю, что она захочет сегодня делить ее со мной.

– Девчонка делила. Все это было уже, Илья. Просто еще одна ночь, просто еще одна комната. Просто отдых, так нужный и тебе и мне.

Он поворачивается и отходит от окна. Подойдя к фигурному креслу, одиноко приткнувшемуся у стены, поднимает сброшенную было куртку. Возвращается за телефоном…"

"– Илья… – кажется, я двигаюсь за ним, как тень.

– Все нормально, Воробышек.

Оставайся здесь и поспи, номер вполне уютный. Я буду рядом, обещаю. Переночую в машине, так что не переживай.

Мне сложно признаться, но остаться одной после чудесного вечера, что он подарил, равносильно оказаться выброшенной на берег рыбешкой, и все же мои страхи – ничто перед осознанием того, что он поступает неправильно. Что это не честно, что так нельзя, что это мне, а вовсе не Люкову, Бог знает сколько времени проведшему со мной, сейчас должно быть холодно и неуютно, и негде спать.