Горечь твоей любви (СИ)

Что он так пристально разглядывает, о чем думает?

- Черный Лис, так ты мне и не сказал, что задумал? Решил, что я забыл?

Я вздрогнул от неожиданности и посмотрел на собеседника. Саша рассмеялся.

Вот же зараза. Я думал, он забыл. Но как всегда с этим парнем ни в чем нельзя быть уверенным.

- А ты уверен, что хочешь знать, что я задумал? Вдруг это что-то такое, что заставит твою детскую психику пошатнуться и дать трещину.

Саша посмотрел мне в глаза и рассмеялся.

- Ну, я рискну! А если с моей психикой что-то случиться, я думаю, ты меня обеспечишь лучшими психологами. Я прав?

- Да прав.

Ладно, твоя взяла.

Что же мне ему сказать? Правду? Нет, я же не совсем больной на голову. Тогда что? А если…

- Помнишь месяц назад, когда отказался прийти по моему приглашению, чтобы познакомиться?

- Еще бы! Эв тогда чуть инфаркт не получил, - очередная улыбка и я полностью забываю, о чем хочу рассказать…

- Так вот… - я прочистил горло и сделал большой глоток воды. - В тот вечер мой брат Брэдли предложил план.

- План?"

"- Да план по укрощению и унижению новенького, то есть тебя, - я следил за его лицом, на нем не дрогнул ни один мускул.

Он просто сел поудобнее на своем кресле, закинул ногу на ногу и начел маленькими глотками пить кофе внимательно следя за мной. Я еще никогда так себя не чувствовал. Мне стало страшно, а вдруг он после моего рассказа возьмет и уедет? Мой внутренний голос кричал, чтобы я остановился. Но я знал, что должен это рассказать, по какой причине я не знаю.

- И в чем заключался этот план?

Ни злости, ни обиды в голосе. Просто любопытство. Он вообще человек?

- Все просто, я должен с тобой переспать, потом тебя влюбить в себя и бросить. После всего повесить фотографии на доске новостей в общем холе и объявить тебя всеобщей потаскухой.

- Ого, сильно. И что тогда должно было бы быть с этой потаскухой?

- С тобой бы имел право спать кто угодно и где угодно, и ты не имел бы права отказать.

Молчание, а через минуту очередной приступ хохота. Я вижу, как остатки кофе из чашки выплескиваются на его джинсы. Он еле ставит чашку на стол и складывается пополам.

Еще минуты две хохочет. Потом тишина. Он выпрямляется и встает. Вот сейчас он развернется и уйдет. И я не смогу его ничем удержать, он меня не послушает.

Просто уйдет…

Стоп, он не уходит! Саша перегнулся через стол и, наклонившись ко мне, взял за ворот рубашки заставляя встать из-за стола. Потом второй рукой сжал мой подбородок и повернул мою голову сначала в одну сторону, затем в другую. Резко отпустил руку, в которой сжимал ворот рубашки, и я чуть не упал. Выпрямился и сел обратно.

- Ты конечно симпатичный, я бы сказал, даже красивый, но не настолько, чтобы заставить меня влюбиться до такой степени, что от горя расставания с тобой я бы ложился под каждого в этой школе.