Бывшие. (Не)покорная истинная для адмирала

— Присаживайся, — я указал ему на стул, прикреплённый к полу. Подтолкнул листок бумаги и бросил ручку. — Пиши.

— Что писать?

— В подробностях как ты ослушался моего приказа и как поменялся каютами, вплоть до мыслей, что блуждали у тебя в голове при виде нашей старой знакомой.

— Эм. Зачем?

— Пиши.

Я расстегнул камзол, снял и повесил его на спинку, обошёл кресло. Всё время думал, думал.

Закатал рукава белой рубашки, потер устало переносицу. Вдруг вспомнил, а когда я последний раз спал?

Да бездна его знает когда. Не до сна сейчас.

Нужно как можно скорее добраться до острова-тюрьмы и забрать то ли пиратов, то ли умело маскирующихся под них вояк. И обратно в столицу. Теперь шанс довести этих морских мародёров очень высок.

Надо же, Талисса.

Я опёрся руками о спинку кресла и наблюдал за сосредоточенным лицом друга, что марал уже вторую сторону листа бумаги. Что у него в голове было, что так долго всё описывает?

Постучал по спинке кресла пальцами.

Я ведь искал Талиссу. Ушёл тогда в рейс ещё месяц, вернулся — её уже не было. Но не бесследно же она пропала, подумал тогда.

И я подыхал от её предательства, каждый день был отравлен ею и без неё. А она была счастлива. Счастлива. С кем?

Но счастлива. Уехала в неизвестность, бросила морскую академию. И она счастлива. А я всё подыхал и подыхал. А потом… после её слов отпустило. Или не её?

Дракон внутри встрепенулся, отозвался. Он был не согласен. Но ведь она счастлива. И почему в голове только и крутится это идиотское утверждение?

А ведь каждый раз, когда она мне снилась, желание найти её было нестерпимым.

Оно душило.

Доходило даже до того, что я был готов простить ей предательство, лишь бы снова ощутить под пальцами шёлк её кожи, услышать стоны. Дракон особенно сильно рвал и лютовал после этого всего. Но потом я уверял его, что она там счастлива без нас и зверь принимал это.

Я не жил эти пять лет. Я существовал.

Ноги почти не касались суши. Вся моя жизнь — это бесконечный океан. Потому я так добился многого в столь раннем возрасте. А ещё это было делом чести — отловить всех мерзавцев.

Шорох бумаги вернул в реальность.

Фирен протянул её мне. Я обошёл кресло, прислонился бедром к столу и принялся читать опус друга.

К чести, никаких пошлостей я тут не прочитал, похоже, при виде Талиссы только меня нехило кроет.

Снова стук, и в каюту вошёл Валарис. Не поднимая глаз от листа, спросил:

— Как устроился контр-адмирал?

— Отлично. Он сейчас на палубе.

— Хорошо.

— Так ты знал, что та самая магиня — это Талисса? — вопрос Фирена заставил нахмуриться.

— О чём ты? Нет. В донесении Рейнара ни слова об имени.

— Эм, — растерянно протянул Фирен и подался вперёд. Кажется, глупее лица у друга я не видел.

— Сам знаешь, свободных кают на корабле нет. В любом случае я поселил бы мага воды рядом.