Горничная с секретом
Влюбиться в нанимателя - худшее, что могло со мной произойти. И уж совсем никуда не годится влюбиться лорда, который женится на другой.К тому же на моих плечах забота о мальчике, который с большим трудом учится ходить, одной крохотной сластёне и старом ведьмаке, что вырастил меня, как свою дочь. Какое мне дело до теряющих красоту и молодость служанок и детей, уходящих в лес?Мне следует получить расчёт и бежать, бежать из Замка-на-Горе со всех ног!Но почему так хочется открыться зеленоглазому лорду, так влюблённому в свою невесту и... остаться. Хотя бы ненадолго.
Если бы не дядюшкина метода, я бы больше ни в жизнь не решилась. Слишком уж яркими оставались воспоминания утраты своего «я», растворения его в более низком, примитивном разуме...
От дядюшки узнала я и о Вещунье, прародительнице друидов, чей дух и сейчас оберегает своих потомков. Первую деву-друиду здесь и по сей день чтут, как Лесную Богиню.
Древние друиды могли оборачиваться в разных животных, но после древней, какой-то очень страшной беды утратили эту способность и с тех пор потомки тех, кого наделила силой Вещунья могут лишь захватывать своим сознанием чужое тело.
Потомков друидов ныне зовут ведунами.
Чем ведун сильнее - тем большим по размеру зверем он способен управлять.
- Шерп меня дёрнул в тот день, девочка, к Серому морю, да ещё в птицу, - рассказывал по дороге дядюшка задумчиво. - Как кольнуло что-то изнутри, да и не отпускало, пока тебя не разглядел... Стало быть, не зря я там в молодости ещё побывал, а тогда, когда корабль наш о скалы, значит, и выживших всего двое - я и шкипер, тогда я, мягко говоря, судьбу не возблагодарил...
Я слушала ведуна и холодела. Ведь «побродить» в зверином теле проще всего где-то рядом с собственным местонахождением, не каждому по силам «бродить» настолько далеко от дома.
Получается, не разбейся дядюшка когда-то давно у этих берегов, не захватил бы он сознания той чайки и. я. мамочки!
Я могла навсегда остаться в птичьем теле!..
Вот ужас-то!
.К тому времени, как мы добрались до заветного леса, на мне был короткий заячий тулупчик и войлочные сапожки.
Следующие пять лет были самыми тихими и спокойными в моей жизни. Не скажу счастливыми - потому что с появлением мелких счастья, конечно, прибавилось, и ощутимо, но. всё же жизнь в лесу вдвоём с дядюшкой. строгим, требовательным. добрым и любящим. то время всегда было и будет для меня особенным!
Избушку ведун отстраивал заново, нанял для работы деревенских парней.
По хозяйству дядюшка не нагружал, говорил, что моё сопливое дело волшба да оборот, а всё остальное - не моя печаль.

















