Город Драконов. Книга пятая

Что ж, я пересказала им поведанное мне лордом Горданом:

– Три неоспоримых факта. Первый – отцы-основатели Вестернадана покончили с собой, чтобы унести страшную тайну в могилу, но их жены – остались.

Бетси невольно поежилась, но остальные взирали на меня со всем вниманием, на которое были способны.

– Второй, – продолжила я, – в Вестернадане существует целое тайное общество, созданное с единственной целью – женить каждого половозрелого дракона.

Миссис Макстон невольно кивнула, мужчины нахмурились, но факт оставался фактом – существует, и мы столкнулись с этим.

– Третье, – мне не хотелось говорить об этом, но выхода особо не было, – пистолет, которым угрожал мне мистер Тоуа, принадлежит Трейен Арнел, младшей дочери Беллатрикс Стентон-Арнел.

– Тысяча дохлых чертей! – выругался мистер Оннер.

И даже миссис Макстон не одернула его, никто вообще ничего более не сказал.

– И это не все, – я вновь приложила ледяные пальцы к вискам, – есть еще то, что я упорно игнорировала, а игнорировать не следовало бы. Вы все видели сине-голубое свечение, исходящее от меня, не так ли?

И я опустила руки.

А Бетси выронила недоеденный сэндвич.

– И что все это значит? – хрипло спросил мистер Илнер."

"– Это была не моя сила, это была магия лорда Арнела, – выговорила я, выдержав всеобщие не самые одобрительные взгляды.

Некоторое время все молчали, затем мистер Уоллан вопросил:

– Вы пользовались ею неосознанно?

– Я ею не пользовалась! – ответила возмущенно.

Но суть была даже не в этом.

– Но огромная проблема в том, что я могла бы воспользоваться! – Вот что мне пришлось сказать своим домочадцам. – При желании, да и даже без него, я могла бы ее использовать, но у меня есть принципы.

– А у дракониц – нет, – тихо сказала миссис Макстон.

И обратилась к мистеру Уоллану:

– Напомните мне, сколько раз профессор Стентон оказывался в постели после того, как его навещала леди Алисент Арнел?

Тихое ругательство и хриплый ответ:

– Каждый раз. Мы списывали это на темперамент и ненасытность дракониц в деле любовных утех.

– Я помню, – холодно отозвалась миссис Макстон, одним тоном обозначив, что подобные детали в моем присутствии недопустимы для обсуждения.

И я, боюсь, была полностью с ней согласна, потому что я попросту не желала всего этого знать. Я была зла на профессора Стентона, игнорируя такой постулат, как «о мертвых или хорошо, или ничего». До сих пор, несмотря на то что давно смирилась с собственной участью, я чувствовала себя жестоко обманутой и не менее жестоко преданной. Особенно после того, как мне стало известно об участи, постигавшей письма моих родителей… А еще я чувствовала себя виноватой.