Город драконов. Книга третья

И потому здесь бесстрашно собрались все наши – унылая я, неунывающая даже в такой ситуации миссис Макстон, ответственно взявшаяся поить меня чаем (и я была крайне ей за это благодарна), мистеры Илнер, Оннер, Уоллан, Бетси и профессор Наруа, который все же устроился в штат магов-иллюзионистов и даже некоторое время вещал всем нам о том, насколько грандиозным будет предстоящий фейерверк.

Собственно, о фейерверке он вещал до тех пор, пока Бетси и миссис Макстон накрывали на стол, а после, едва все расселись, профессор одним пассом закрыл двери, я активировала изоляционный полог, отрезая нас от возможности быть услышанными кем-либо посторонним.

Мы переглянулись и принялись за ужин без опаски быть каким-либо образом обнаруженными, потому как все Арнелы и их гости сейчас принимали пытки… в смысле, изволили давать торжественный ужин высоким гостям. Явно последний, а потому подчеркнуто торжественный.

Первой начала делиться новостями Бетси:

– Леди Арнел, все, кроме старой леди Арнел, получили выговор от миссис МакАверт. Она говорила тихо, но так, что у меня аж мурашки! Вот такие! И леди будут молчать о вас, мисс Ваерти, все будут молчать. Может, разве что матушка лорда Адриана что-то и скажет, да только не сыну, а вам… ну да вы ее и так знаете, воистину злобная драконица, у нее от вас нервный тик начинается. Вот так глаз дергается! Только про вас услышит, и все – глазной тик, как есть. А все потому, что она сестра нашего покойного профессора и давненько вас ненавидит, мисс Ваерти. И ох и вредная, скажу я вам, эта Беллатрикс Стентон! Завсегда все у нее должно быть идеально. Коли покрывало чуть-чуть косо легло или угол неровный – тут же приказывает высечь. Да только миссис МакАверт хоть и суровая, но понимающая женщина – ледям говорит: «Да, как изволите», а горничным: «Два дня леди на глаза не показывайся», вот так-то.

Эстафету принял мистер Уоллан:

– Несмотря на запрет миссис МакАверт, подтвержденный старой леди Арнел, матушка лорда Адриана Арнела за сегодняшний день написала более десятка писем. Я взял на себя смелость… не передавать их курьеру.

И мистер Уоллан, достав тринадцать писем из нагрудного кармана, молча выложил их на стол. Мистер Оннер, понимая, что столовым ножом вскрыть письмо будет затруднительно, извлек из скрытых ножен кинжал и протянул мне, держа за лезвие.

Что ж, я могла лишь порадоваться тому, что уже съела хоть что-то, потому как слова, что употребила в отношении меня леди Арнел, в девичестве Стентон, аппетит убивали напрочь. «Мерзавка», «подлая гадюка», «безродное ничтожество» и много иных эпитетов. Все это я уже имела неудовольствие слышать ранее в доме наставника, но отчего-то теперь и так не самое благое расположение леди Беллатрикс ко мне сменилось лютой ненавистью.