Город драконов. Книга третья

– Моя дорогая, вы совершенно бледны! – взволнованно воскликнула моя экономка, окутывая своей почти материнской заботой, искренним беспокойством, тревогой за меня и обо мне. – Чаю?

– Конечно, миссис Макстон, – с улыбкой согласилась я.

– Для вас с мятой и вербеной, – быстро и решительно подойдя ко мне, сообщила моя домоправительница. – Для этой… – договаривать она не стала, вложив в недосказанность уйму презрения и абсолютное отсутствие почтения, – восстанавливающий сбор. И, дорогая, я видела кипу мокрого белья, выносимого отсюда… Это ведь не то, что я думаю?

– Боюсь, что именно то.

 – Брать чашечку сразу я не стала."

"Сходив в ванную, несколько раз тщательно вымыла руки, после постояла, опираясь о раковину и глядя в зеркало на свое действительно бледное лицо. Мой первый день в роли личного секретаря леди Арнел еще даже не подошел к концу, а я уже едва держалась на ногах, из чего следовало – приворот лорда Давернетти я, увы, сегодня снять не смогу. Так что после крайне изматывающего дня меня ожидает еще и явно изматывающая ночь. Потрясающе! Воистину потрясающе! И с меня уже более чем достаточно потрясений, я безумно устала, но… но… но…

Оттолкнувшись от раковины, я вышла в гостиную леди и услышала голос миссис Макстон, доносящийся из спальни драконицы:

– Леди, будем откровенны – мне бесконечно, безгранично и абсолютно все равно, что вы думаете по поводу этого пойла и вашего состояния.

Если я сказала выпить, значит, вы это выпьете, и без разговоров.

– Да вы… – начала было леди Арнел.

– Книксен на входе сделать забыла? Ничего, утретесь. Утритесь, говорю, у вас весь лоб в испарине. Миссис МакАверт, до чего же она бестолковая.

Уверена, вам приходится бесконечно чихвостить горничных, но и вы, и они точно знают, кто виноват в их оплошности! А вам я сказала пить!

Миссис Макстон пребывала в своей стихии, и я была искренне рада этому.

Войдя в спальню старой леди, я увидела, как у миссис МакАверт от изумления глаза округлились, в то время как леди Арнел хоть и негодовала и с откровенной ненавистью взирала на мою воинственную миссис Макстон, но пила, держа чашку дрожащими руками.

– И чтобы все до капли, ясно вам?! – миссис Макстон была страшна в гневе и в болезни.

В том смысле, что она ненавидела болезни и всегда гневалась, когда те приходили.

Но мой приход свел на нет всю воинственность уроженки северных гор.

– Мисс Ваерти, дорогая, да что же это такое?! – всплеснула руками моя экономка.

Через мгновение я была усажена, укрыта пуховым платком, который миссис Макстон стянула со своих плеч, и пила чай, который мне подали со словами:

– Придется поставить в известность этого вашего прохиндея, господина Нарелла.