Город и его ненадежные стены

Я надеялся, что Коясу появится снова и скажет что-то еще. Но сколько бы я ни ждал, этого не происходило. Только старый стул безмолвно стоял в углу комнаты.

Я понял, что Коясу больше нет. Он попрощался с этим миром окончательно. И это было невыносимо печально. Пожалуй, даже печальнее смерти живого человека.

Печка продолжала мурлыкать, будто кошка. А за окном свистел ветер. Я подождал, пока догорит огонь, затем вышел из библиотеки и направился домой.

56

На следующее утро, войдя в библиотеку, я почувствовал, что она неуловимо изменилась. Воздух слегка изменился, свет, проникающий свет окна, имел непривычный оттенок, и даже шумы стали звучать немного по-другому. Это все потому, что духа Коясу больше здесь не было, он исчез - абсолютно и навсегда. Но я, скорее всего, был единственным, кто об этом знал.

Хотя нет, мальчик с желтой подводной лодкой, вероятно, тоже это знал. Он очень многое воспринимал интуитивно и был тесно связан с Коясу. Поэтому должен был почувствовать, что его душа покинула этот мир. А, может быть, Коясу сам ему обо всем рассказал, так же, как и мне."

"Но даже если бы я прямо спросил мальчика об этом, то, наверное, не получил бы никакого ответа. Ведь он говорил только то, что хотел сказать сам, и только тогда, когда хотел это сказать. Его фразы всегда были максимально краткими и зачастую символичными.

Соэда, похоже, тоже еще ничего не знала. Во всяком случае, когда мы увиделись в то утро, она вела себя так же, как и обычно. Коротко поздоровалась своей фирменной дружелюбной улыбкой и приступила к работе.

Это был вторник. Впервые за долгое время на улице светило солнце. Крыши блестели, а сугробы тут и там начинали таять.

Перед обедом я зашел в читальный зал и огляделся. Там было всего шестеро посетителей. Двое из них - пенсионеры, а остальные выглядели как студенты. Старшие проводили время за чтением, а младшие сидели перед своими тетрадями и справочниками, как на экзамене, каждый - с карандашом в руке. Но вот мальчика нигде не было видно. На его обычном месте сидел толстый седой мужчина.

Я подошел к стойке, чтобы поговорить с Соэдой. После того, как мы обсудили некоторые деловые вопросы, я спросил ее, будто это только что пришло мне в голову:

- Мальчик сегодня не приходил, да?

- Нет, и, видимо, уже не придет, - сказала Соэда, будто в этом не было ничего особенного. И действительно - это был далеко не первый раз, когда мальчик по какой-то причине не приходил в библиотеку.

Я собирался спросить ее о Коясу, но потом отказался от этой идеи, потому что подумал, что лучше пока не упоминать его имя, чтобы позволить его душе поскорее упокоиться с миром. Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что нужно поступить именно так. Возможно, и на кладбище мне в ближайшее время появляться не стоит.