Город и его ненадежные стены

Решение стать единым целым с мальчиком было чрезвычайно сложным. Возможно, после этого я стану совершенно другим человеком. До какой степени я могу ему верить? Вдруг я упустил что-то важное?

- Извини, но у нас нет времени думать. Я же нахожусь здесь нелегально. И будет очень плохо, если о моем присутствии узнает стражник. Кто-нибудь в городе может увидеть меня и рассказать ему об этом. И тогда он немедленно меня схватит. У него хватит на это сил. Вот почему наше слияние должно произойти как можно быстрее.

Я все еще ничего не понимал. Почему я был этим мальчиком, и почему этот мальчик был мной? Что это вообще значило?

Однако я по какой-то причине начинал ему верить, хотя и не видел в его словах никакой логики.

- Пожалуйста, верь мне. Когда мы станем единым целым, ты обретешь свое настоящее «я» и никогда не пожалеешь об этом. А если и пожалеешь, то всегда сможешь вернуть все обратно. Ты свободен, как птица в небе.

Свободен, как птица в небе?

Я уже почти не мог ни о чем думать. Я был совершенно растерян и близок к тому, чтобы снова заснуть.

- Не засыпай, - прошипел мне на ухо мальчик, - Не спи. Разреши мне укусить тебя за левое ухо. Мне нужно твое согласие. Срочно. Это - мой единственный шанс.

Мне было уже все равно. Я хотел только одного - поскорее заснуть и ни о чем не думать.

«Ну ладно, кусай», - пробормотал я то ли вслух, то ли про себя

Если уж он действительно так хочет меня укусить, то все равно это сделает.

Мальчик, недолго думая наклонился ко мне и укусил за мочку левого уха так сильно, что там, наверное, остался след от его зубов.

И я погрузился в глубокий сон.

Проснувшись утром, я, как ни странно, чувствовал себя совершенно нормально. От ночного паралича не осталось и следа. Дневной свет просачивался сквозь щели в ставнях, а в комнате царила абсолютная тишина.

Все было точно так же, как и каждое утро.

Первым делом, даже не успев оторвать голову от подушки, я ощупал мочки своих ушей. Сначала правую, потом левую. Никаких следов от укусов или болезненных ощущений при нажатии я не заметил.

Это были две совершенно нормальные, мягкие и здоровые мочки.

Прошедшей ночью мальчик очень сильно укусил меня за левое ухо, и я до сих пор ясно помнил, насколько это было больно. Но теперь от укуса не осталось ни боли, ни следа. Мало-помалу я вспомнил весь свой ночной разговор с мальчиком. Я смог восстановить его в памяти с точностью до последнего слова, как будто все записывал.

С моего разрешения он укусил меня за левое ухо и тем самым (вероятно) стал со мной единым целым.

Однако я не ощущал ни физического, ни морального дискомфорта. Я глубоко вздохнул и потянулся, разминая мышцы, а потом выпил несколько стаканов воды и обильно помочился.