Город принял

степень — кандидат медицинских наук

стаж по спец. — 5,5 лет

На основании ст… УПК РСФСР предупрежден(а) об ответственности за дачу ложного заключения.

Подпись — УШАКОВА М.Б.

Экспертное обязательство2. Григорий Иванович Севергин

Я стоял на лестничной клетке и покуривал, не торопясь, свою «Яву». Да и куда спешить? Подойдет черед — вызовут. Это у них здесь четко. И врач мой лечащий — шустрый такой паренек, весь из себя модненький, с бороденкой чахлой — крикнул мне на бегу: «Григорий Иваныч, скоро ваша очередь».

Зачем ему борода? Для солидности, что ли? Да только какая солидность от такой бороды — неряшество сплошное, а за волосья эти сроду еще никому дополнительного уважения не оказывали.

А вообще-то врачишко он толковый. Что жаль. В данном, так сказать, случае. Мне-то лучше было бы, кабы он не так здорово смекал в своем деле. Как он меня все-таки быстро расколол! «Дышите! Глубже! Глубже! Здесь отдает? Болит, болит, я вижу — не надо терпеть! Вот здесь — по средней линии — загрудные боли часто бывают? Колет? Ноет? Жжет? Шум в ушах? Мушки перед глазами плавают? Сколько у вас фронтовых ранений — пять?..»

И растерялся я как-то. Сидел рядом с его столом, боком, на краешке стула, как нашкодивший школьник, а он, не оборачиваясь ко мне, бойко скрипел пером в толстой папке с гнусным названием «История болезни». Эх, сынок, дорогой ты мой шустрый доктор, видно, уже давно живу я на земле, коли у моей болезни такая долгая и увесистая история. А у дружков моих, ровесников, что остались там, в очень далеких временах, на трех войнах, которые я оттопал, не было вообще никакой истории болезни — не успели они поболеть.

Доктор встал, обошел стол, простерся надо мной на длинных ногах, попросил:

— Григорий Иваныч, встаньте по стойке «смирно», закройте глаза, вытяните руки прямо перед собой…

И показал, как надо сделать. Пальцы у него были длинные, худые, сожженные йодом и дрожали. Я усмехнулся и вытянул руки. У меня-то пальцы не дрожат!

— Так?

— Да, так. Закройте глаза. Прекрасно, в позе Ромберга устойчив.

Я знаю, что в этой самой позе проверяют координацию у пьяных. Но врач не опасался, что я пришел к нему на прием выпивши. Он хорошо знал, чего доискивается. Посадил меня и снова стал тщательно ощупывать старый шрам на голове.

— Трепанация черепа?

— Нет. Ранение было касательное.

— Угу. А тут не отдает?

— Нет, нигде не отдает…

Видно, прорвалась в моем голосе досада, потому что он вернулся за стол и мягко сказал:

— Григорий Иваныч, вы зря на меня сердитесь, это же мой долг…

— Долг? Доказать, что я ни к черту не годен?

— Мой долг дать объективное квалифицированное заключение о состоянии вашего здоровья.