Город принял

Тихонов присел к столу, вытянул длинные ноги, закурил и с видимым интересом спросил:

— Как бились, добры молодцы, двое на двое?

Все четверо разом вскочили с лавки, загалдели и также разом по команде дежурного вернулись на место.

— Сидеть! Отвечайте на вопросы по очереди! Вот ты, молодой человек, расскажи, как отличился…

Он обратился к худощавому парню с острым злым лицом, меньше всех причастному к драке — у него только куртка была порвана. Коричневая синтетическая куртка на рыбьем меху — эрзац дубленки. А остальные медленно заплывали багрово-синими фингалами — у одного под глазом, у другого под скулой, у третьего с распухшим ухом и треснувшей красно-грязной губой, — на подбородке. И как это ни странно — трое с разбитыми рожами, именно из-за синяков, ссадин и выволоченности в грязи, выглядели как-то особенно устрашающе.

А худощавый парень молчал. На его длинной жилистой шее прыгал кадык, большой, костистый, как коровий мосол. Парень судорожно-всхлипывающе вдыхал воздух, будто собирался сказать нам нечто такое, чего мы в жизни не слыхали.

— Сколько выпили? — спросил я его.

— Да я трезвый! — сиплым петушиным голосом выкрикнул он и посмотрел на меня с ненавистью. Известная песня.

— Это вопрос второй, — кивнул я. — Меня интересует — сколько выпили?

— Тогда я не буду говорить! — сказал парень с вызовом и отвернулся.

А Тихонов негромко рассмеялся и развел руками — мол, принципы надо уважать! И спросил остальных:

— Ну, а вы тоже трезвые?

Верзила пробурчал:

— Приняли мы, конечно, маленько. Так ведь тихо, мирно. Что, нельзя, что ли? Мы же отдохнуть культурно, может, хотели. — И повторил: — Что, нельзя, что ли?

— Нельзя, — отрезал я. — Если вы после этого деретесь на улице, то нельзя!

— Так мы и не дрались, он, гад, сам к нам привязался, — гундосил второй.

— Ну, естественно, не дрались, — замечает дежурный. — В библиотеке заседали. Вон два свидетеля рассказывают, что вы все четверо культурно отдыхали…"

"Сбоку сидят женщина и старик, похожий на дворника. У женщины на лице написано большое нетерпение вступить в разговор, все раскрыть правосудию — как что было, кто виноват, кого следует наказать. С этими бабками-свидетельницами — ух, морока!

Но дежурный и сам их навидался на своем долгом веку и, как опытный дирижер, в последний миг коротким жестом успевает остановить ее: «Вас еще спросят!»

Действительно, глупость какая — почему же им было не пойти в библиотеку? Или в кино? Или с девчонками на танцы? В театр? В гости? Почему надо было надрызгаться как скотам и драться около кинотеатра «Уран»?

— Ну, хватит жеманиться, красны девицы! Давай рассказывай, как было дело, — велел я одному из избитых, тому, что помоложе.

— Да как, как… — начал он плаксиво.