Господин следователь. Книга седьмая

Святое дело повидаться с братом. Хорошо, кухарка на месте — ей указания дали, чтобы мое барахло — одежду, постельные принадлежности, что им оставлял, мне выдала. Но перевезу, когда порядок наведу. Так что мне прикажешь делать? Сидеть в грязи, Аньку ждать — типа, самому несолидно? Вот сам-то ты как бы поступил?"

"— Будешь смеяться, но точно так же, — хохотнул Абрютин. — У меня как-то Верочка в Вологду уехала, Яшку нашего навестить на праздники. Девка-прислуга отпросилась — мол, родственников навестить. Дескать — наготовит она, мне лишь и с печи достать, а посуду оставить. Вечер кое-как отмаялся, а дальше был неприсутственный день. В храм на службу сходил, а домой пришел — вообще тоскливо. Хотел водки выпить — но одному-то и пить не охота. За книжку взялся, не читается. И тут в башку стукнуло — надо бы что-нибудь этакое, физическое поделать. Во дворе чурбаки не колотые лежат, их дворник должен был поколоть, так нет же — все сам поколол. Сделал, а все равно скучно. И чего-то мысль пришла чистоту навести. Взялся я за уборку, хотя, вроде бы, чисто было. Еще и посуду за собой вымыл. Прислуга явилась — в расстройство впала, мол — барин, неужели без нее кого-то нанял, а ее рассчитает?

— М-да, трудяга ты, господин исправник. Вот что бы народ сказал, углядев, как исправник дрова колет?

— А у меня забор высокий, со стороны не видно, — безмятежно отозвался Абрютин.

— А если меня увидят, как я на колодец бегаю, или помои выношу — уже привыкли.

Исправник только рукой махнул — ну, что с тебя взять, тебе еще и не то простительно.

— А что там с Манькиными? — поинтересовался я.

— Так оправдали, — фыркнул исправник. — И самого Манькина, и бабу его. Присяжный из Питера приехал, соловьем заливался. Подумаешь — двоих полицейских порезала. В данном случае не было никакого нападения на представителей власти, потому что не соображала, что представители и находилась в чрезвычайном расстройстве чуйств. И, вообще — нечего полицейским в семейные ссоры влезать. Городовым приказал — пусть Манькины совсем друг дружку убьют, хрен с ними. Вот, как убьют, тогда и придем. Покойника закопаем, а убивца — или убивицу, на каторгу отправим. Хоть парни у меня выздоровели, так и то хорошо.

И кто после этого станет адвокатов любить?

Со стороны двора послушались шаги — кажется, женские.

— Вот, козочка твоя идет, — заметил Абрютин.

Интересно, а как он угадал? С другой стороны — а больше-то некому. Если только какая-нибудь оголтелая гимназистка с пистолетом, но не должна бы. Каникулы нынче, все поразъехались.

И на самом деле, явилась Аня, с большим узлом и корзинкой.

— Здравствуйте, господин исправник, — поприветствовала она Абрютина.