Господин следователь. Книга седьмая

— Все бы вам какие-то ужасы рассказывать, — хмыкнул я, припоминая — сколько версий смерти Петра мне известно? Имеется традиционная — смерть от пневмонии, наступившей после того, как Петр полез спасать утопающих солдат. Но про почечнокаменную болезнь тоже читал. В принципе, пневмония могла с ней соседствовать.

Имеется версия, что нашего императора отравили. Кто именно — непонятно. Возможно, Алексашка Меншиков, которого за казнокрадство император собирался-таки отправить на плаху, кто-то из старых родов, желающих убить государя, а еще — враги отечества — англичане или французы. А вот академик Михаил Покровский был уверен, что Петр скончался от сифилиса, который подхватил в Голландии.

Нет, я все-таки придерживаюсь традиционной версии, что смерть государя случилась из-за простуды. Тем более, что имеются свидетельства подвига (а как это иначе назвать?) императора. Свое мнение оставлю при себе, а доктора послушаю.

— А здесь не ужасы, а самая обыкновенная и, очень досадная жизненная ситуация, которая привела государя к смерти, — сказал господин Суслов. — Катетер уже не помогал, но будь рядом с Петром толковый медик, умеющий пользоваться троакаром, то сделал бы прокол в области мочевого пузыря и удалил бы лишнюю жидкость.

— А сколько человек в Кириллове умеют пользоваться троакаром? — невинно осведомился я.

— Боюсь, что на сегодняшний день ни одного, — усмехнулся доктор. — И не ловите меня на слове. Троакар — совсем недавнее изобретение, наверняка его в России вообще ни у кого нет. Я же сказал — видел его в английском журнале, а английский язык у нас мало кому известен.

Ишь ты, намекает на свою образованность? Вот я, допустим, тоже английский знаю, но не хвастаюсь? Ладно, пусть хвастается, не жалко.

— Помилуйте, и вовсе не ловлю вас на слове, — сделал я вид, что обиделся. — Вы так уверенно повествуете мне вещи, которые еще не стали общеизвестными, что я решил, что эта штука — троекар? нет, троакар — в саквояже у каждого доктора Кирилловского уезда.

Я принялся вспоминать, что могло быть в докторском саквояже этого времени? Отчего-то вспомнился молоточек — им по коленкам стукают, ножницы, какие-то бритвы. Да, еще ложечка, которую суют в рот, чтобы посмотреть горло — выглядит, как пластмассовая, а наверняка из слоновой кости. Скальпель…

А где я все это видел? Неужто, у господина Федышенского? Нет, в другом месте. У нашего «полуштатного» эскулапа можно, разве что, ножи для разделки трупов увидеть.

Ах ты, так это я вспоминаю медицинские инструменты доктора Чехова, что видел в витрине музея, в Ялте. Скользнул по ним взглядом, а тут, вишь, отчего-то вспомнились. Никаких стилетов, всунутых в трубочку, точно не было.