Господин следователь. Книга восьмая

Щечки сварены, не побрезгуете? А лошадок ваших, не извольте беспокоиться — распрягут, обиходят и накормят.

К коляске подбежали люди — не иначе, работники старосты, все вещи были мигом сняты и перенесены в дом, а лошадей куда-то повели.

Странно, пора бы привыкнуть, что тебя встречают словно большое начальство, а вот, поди же ты, до сих пор стесняюсь. Свалились на голову человека нежданные гости, корми их, размещай. Добро бы, если какие-то дальние родственники, а здесь совершенно чужие люди.

В доме у старосты спешно накрывали на стол — женщина лет сорока, верно, супруга, а вместе с ней невестка. Еще у старосты было двое сыновей. Я услышал, как Андриан говорил: «Сейчас господ покормим, потом сами есть будем». И снова стало неловко.

За ужином, наворачивая щи, исправник спросил:

— Урядник ваш где? В волости?

— Тамотка, в Ольхове, — кивнул Андриан. — Велите послать? Если что — мальчишку отправлю, вмиг доскачет."

"— Посылай, — приказал Абрютин. — Скажешь — исправник прибыл, а с ним еще сам господин следователь из Окружного суда. И пусть мальчишка передаст — мол, в лес он начальство поведет, так что, пусть собирается соответствующе.

Староста чуть испуганно посмотрел на меня. Ишь, начальник уезда запугивает народ следователем. Или я такой страшный? Скорее — непривычный. Исправник-то свой, зло привычное.

— Сёдни уряднику-то приехать? — поинтересовался Андриан.

— Нет, сегодня не надо, что ему тут делать? — отмахнулся Василий Яковлевич. — Пусть завтра с утра приезжает.

Андриан только кивнул и выскочил. Видимо, пошел отправлять какого-то мальчишку в волостной центр. Вернувшись к тому времени, когда мы все умяли, староста спросил:

— Дозвольте спросить, ваше высокоблагородие, в лес-то, небось, капище искать пойдете?

— Именно так, — подтвердил Абрютин и поинтересовался: — Сам-то, Андриан, как считаешь, есть в вашем лесу капище?

— Эх, ваше высокоблагородие, да какое у нас может быть капище? — всплеснул руками староста. — Слышал, что где-то в Выксиной пыстыни — у нас ее теперь пустошью называют, кто-то камней накидал. А Серафим Макарыч — урядник наш, человек уж слишком суровый. Услышал, стал шум раньше времени поднимать. Чего шуметь-то? Накидал кто-то камней, так и ладно. Не лень было дураку таскать?

— А ты, Андриан, сам эти камни видел? — спросил Абрютин.

— Так мне-то они почто? — с удивлением вскинулся староста. — До пустоши пятнадцать, а то и двадцать верст лесом, чего там делать? У нас в ту сторону никто и не ходит. Лес там сплошной, полян, чтобы обкашивать, нет. Пустынь, которая пустошь, вроде большая, так до нее еще добраться надо. Обкосишь, а сено как потом вывозить? И за грибами да ягодами далеко, а углежоги в другую сторону ходят.

— Урядник-то откуда узнал?

— Да бог его ведает, — хмыкнул Андриан.