Господин следователь. Книга восьмая

Но мне на такие вопросы отвечать неинтересно. Интереснее другое — оказывается, здесь тоже проводят совещания? Собирают учителей со всего уезда, но гостиницы им не оплачивают?

Во мне немедленно проснулся учитель, который сам иной раз выезжал по служебной надобности в другие города. Скажем — проверять ЕГЭ по истории. Но мне и гостиницу оплачивали, и билеты, и командировочные платили.

— Как это так? — возмутился я. — Гостиницу не предоставляет? Небось, командировочные тоже не дают? Я бы на вашем месте не поехал. Тридцать верст! За один день не обернешься, а где ночевать?

— Не поедешь — жалованье не выдадут. Нам же его не по почте шлют, а из рук в руки дают. К тому же, до нас всякие циркуляры доводят. Начальников много — и местное земство, и губернское, и инспектор из министерства, а все что-то требуют.

Нет, прямо-таки, бальзам на душу. Все, как у нас!

— Тридцать верст — ерунда, — продолжила учительница. — Когда была помоложе, к любовнику в Череповец бегала.

— Ничего себе!

— Вы про то, что неприлично учительнице любовника иметь? — насторожилась Зоя Владимировна.

— Нет, про то, что вы бегали на свидание тридцать верст, — хмыкнул я. — Это сколько времени займет? Часов пять, если не больше.

Конечно, не увязывается традиционный образ скромной земской учительницы и тридцать верст, которые она пробегает для встречи с любовником. Ишь, марафонка. Вообще-то, если бы я прошел или пробежал тридцать верст (сколько это в километрах-то?), то на финише было бы не до амурных утех.

— При желании, тридцать верст можно за одну ночь пробежать. Но мы с ним встречались на половине дороги, — пояснила учительница. — Пятнадцать верст вполне можно пройти. Шалашик построили, в нем и встречались.

— И зимой?

— Нет, до зимы наши отношения не продлились, — усмехнулась учительница. Попросила любовника — если уж жениться не хочет, так чтобы мне новые башмаки справил. Старые-то сносились — ноги-то пятнадцать верст вытерпят, а башмаки нет. А новые у сапожника тачать — треть жалованья. Конечно, я бы старые починила, а то и новые заказала, но интересно было узнать — что же он скажет?

— А он?"

"— А он на следующее свидание не пришел, — с толикой грусти поведала учительница. — Потом, когда я его в Череповце увидела, сказал — мол, не знал, что я такая меркантильная особа, которой башмаки дороже любви.

М-да, не повезло бедной женщине с кавалером. Впрочем, может у него и на самом деле были романтические представления? А любовница — раз, и все испортила. Он-то к ней с чувствами, а она новые башмаки потребовала!

— Кстати, а деревенские вас не отследили? — полюбопытствовал я. — Поверьте — интересуюсь из чисто служебных соображений. Череповец — больше Николы-Выксы, так и то, все на виду.