Господин следователь. Книга восьмая

Глава 3

Ракожор

Кажется, мысли у пристава оказались сходны с моими. А когда мы вдвоем с Антоном Евлампиевичем посмотрели на бравого фельдфебеля — взгляды, наверное, были пронизывающими, словно лучи гиперболоида[1], тот сразу же густо-густо покраснел.

— С Катькой у меня ничего не было, вот вам крест! — размашисто перекрестился Егорушкин. От усердия даже фуражку уронил, едва успел ухватить. Вздохнув, покаялся. — Врать не стану, пытался, но не слишком-то усердствовал. Да и баба она такая, не слишком сговорчивая. А потом мы в Пачу уехали, а там я свою Анфеюшку встретил… Теперь у меня все чин-чинарем, все в ажуре!

Мы с приставом посмотрели друг на друга, дружненько покачали головой. Зарекалась некая птица что-то там не клевать, но ничего у нее не вышло…

Ну, дай-то бог, чтобы дальше у Егорушкина все шло без заскоков, но кто его знает?

— Антон Евлампиевич, командуйте, — предложил я приставу. — Утопленницу и доктора в морг, а с ними кого-нибудь из ваших. Мы пойдем Ракоеда этого потрясем, господин Федышинский делом займется.

— Иван Александрович, при всем своем уважении к вам, к трудам вашим, вскрытие смогу провести только завтра-послезавтра, — сказал Михаил Терентьевич и объяснил: — У меня больной в уезде имеется, нужно навестить. А ехать аж в Шухободь. До ночи-то, возможно, и обернусь, но кто его знает? Если случай тяжелый, так и до завтра не вернусь.

Что тут поделать? Доктор он не мой подчиненный, и не полицейский врач. Он сам по себе доктор. И живой больной, которому можно помочь, гораздо важнее, нежели мертвая женщина. И мне два дня погоды не сделают.

— Так и езжайте к своему больному, — ответил за меня пристав. — Мы пока опознание проведем, родственников отыщем, чтобы все честь по чести.

Это Ухтомский правильно решил. Сначала следует провести официальное опознание. Городовой женщину узнал, это хорошо, но требуется кто-то из родственников. Хорошо бы свидетелей «утопления» отыскать, но это сложнее.

Всегда удивлялся — почему мертвое тело тяжелее живого? Понимаю, что при жизни Катерина Михайлова была девушкой крупной, но не настолько же, чтобы три мужика — двое городовых и возчик, с трудом могли поднять ее с земли и уложить на телегу? А им еще и Ухтомский помогал.

Возчик — рябой мужик, сняв шапку, поклонился мне в пояс и спросил:

— Ваше благородие, а за работу-то кто мне станет платить? И за лошадку?

Меня что, за главного начальника принимают? Не успел я открыть рот, чтобы ответить — дескать, понятия не имею, как вмешался пристав:

— За работу и за лошадку у тебя в конце года с повинности спишут. Придешь завтра ко мне в участок, бумагу тебе дам, что четыре часа отработал. Считай, четверть годового налога отработал, понял?

— Понял, — уныло протянул мужик и пошел к телеге.