Господин следователь. Книга восьмая

— Со слов Ефрема Опарышева — это дядька его, второй день. А так ли, не могу знать.

— Дядька доложил?

— Так точно. Ефрем Опарышев — дядька, да еще и сосед. С утра пришел, сказал — так мол, и так, Петька прошлой ночью явился. Митрофан — Петькин отец, да мать, накормили его-напоили, но от греха подальше в баню отправили спать. Брат к нему приходил посоветоваться — мол, че делать-то? Ефрем сказал надобно Петьке самому властям сдаваться. Дескать — прятаться будет, ничего хорошего не выйдет. Все равно отыщут, а у Митрофана с женой, кроме Петьки еще четверо. И у Ефрема пятеро. Митрофан с Петькой потолковал, а тот сказал — мол, сдаваться не будет. Мол — фельдфебель ему морду набил, да сослуживцы избили. Лучше он потом сам уйдет. Только, куда пойдет?

— Ладно, пусть с этим военный следователь разбирается, — прервал Абрютин урядника. — Петька с оружием сбежал или как?

— Про оружие Ефрем ничего не говорил, — побледнел урядник, — а я, дурак, не спросил. Но могу съездить, да разузнать.

— Чего уж теперь узнавать? — хмыкнул Абрютин. — Поехали-ка лучше дезертира ловить, пока он у отца с матерью. В лес убежит — свищи его потом. Андриан, — обернулся он к старосте, — лошадь запрягай, с нами поедешь. Вдруг телега понадобится, на подхвате будешь. И сына прихвати.

Андриан, радуясь, что грозу пронесло, рванул запрягать лошадь, а господин надворный советник повернулся ко мне:

— Иван, ты ведь небось на месте не усидишь?

— Не усижу, — хмыкнул я. — К тому же, я первым сведения раздобыл.

— Тогда так, господин коллежский асессор, — строго сказал исправник. — Тебе при поимке дезертира нечего делать, но зная твою неуемную задницу, приказываю — да-да, Иван Александрович, я тебе приказываю — вперед не лезть, держаться рядом со мной, а еще лучше — чуть позади. Про оружие неизвестно, может и нет, но кто знает?

— Понял, самодеятельности не будет.

— Ваня, ты точно понял? — еще раз поинтересовался Абрютин.

— Василий, я тебе еще ни разу не врал. Ты здесь начальник, командуй.

— И вот еще что, — слегка задумался Абрютин. — Если увидишь, что у него винтовка и он ее вскидывает, падай на землю.

— А что у него за винтовка? — зачем-то поинтересовался я.

— Скорее всего бердана, но может еще и крынка[1]. Если из караула бежал, то с крынкой."

"Про «берданку» я слышал, а что за крынка такая? Но расспрашивать Абрютина неудобно, да и ехать пора.

До деревни Избища (кто такое название дал?) доехали за пятнадцать минут. Там и вся деревня из десяти дворов. Подъехав почти что к самому дому Опарышевых, остановились, а исправник спросил:

— Ну, кого на разведку пошлем? Где дезертир сидит? В доме или в бане? Господин следователь, вы даже не высовывайтесь.

— Дозвольте сбегаю? — предложил свои услуги староста, но сын его опередил.