Господин следователь. Книга восьмая

Но окончательно добило, когда услышал, что обе красивые барышни поют на два голоса:

— Я гимназистка седьмого классу,

Пью самогонку заместо квасу,

Ай, шарабан мой, американка,

А я девчонка, я шарлатанка.

Нужно отдать должное, дойдя до калитки, и та, и другая, замолкли. Захихикали и ушли, послав мне на прощание воздушный поцелуй.

Да, а почему не спрашивают — что такое самогонка? Или по смыслу догадались?

В легком обалдении и замешательстве, не сразу сообразил, что обе девушки умотали в гимназию, а меня с собой не позвали! Оставили… А я? И чего, спрашивается, как дурак несся по улицам, прохожих пугал?

Нет, все плохо. Вон, старался, цветы тащил. Да, о цветах…

Собрав несчастные астры в охапку, пошел к сарайке, где томилась рогатая узница. Анька уже приспособила новый запорчик — вколотила два гвоздика, намотала на них веревочку.

Размотав и развязав узелочки, приоткрыл дверь, откуда сразу же высунулась любопытная козья морда.

— Ме-ее?

— Цветы будешь? — поинтересовался я. — Свежие, только что с грядки.

Я протянул Маньке одну астрочку для пробы, а эта мелкая и рогатая принюхалась, потом чихнула, скорчила брезгливую гримаску и недовольно проорала:

— Ме-а-еее!

— Ну ни фига себе! — возмутился я. — Я за эти цветы целый рубль отдал, а ты харю воротишь, есть не хочешь! Знаешь, сколько на рубль можно сена купить?

По моим прикидкам, на рубль можно купить не меньше копны сена (не путать со стогом!), а копны порядочно козе должно хватить недели на две, если не больше. Никогда не слышал, что астры являются для козлушек ядовитыми. Это не лютики, от которых кролики умирают, а козы, как более умные создания, их не едят. Определенно — Манька выделывается. Обиделась на Нюшку, что та ушла на учебу, не отпросившись, а обиды вымещает на мне. Коза, она коза и есть."

"Все, я обиделся. И на девчонок, и на козу. В сущности — все женщины порядочные козы, а козы, точно такие же женщины, только с рогами. И как моя Елена Георгиевна с таким несерьезным подходом к делу станет девчонок учить? Не дай бог — на уроке споет песню про гимназистку. И она замуж собирается? За меня, между прочем.

М-да… Еще один ребенок на мою голову. Что ж, придется брать. А куда теперь ее девать? Только замуж.

Закрыл дверь, намотал веревочку. Первым порывом было выбросить астры во двор, но не стал.

Пошел домой, отыскал на полке, среди кухонных причиндалов и посуды какой-то горшок (нет, если уж совсем точно — это крынка для молока), налил воды, запихнул в него астры. Пусть в моей гостиной стоят, быт украшают.

Разоблачившись и переодевшись в домашнее, принялся готовить себе завтрак. В том смысле, что слазил в печь, где сразу за заслонкой стоял горшок с гречневой кашей.

Про полотенце вспомнил, когда вытаскивал горшок. Горячий, оказывается. Нет, не раскокал, дотащил.