Господин следователь. Книга восьмая

Если не материально, так хоть морально. Разумеется, есть отдельные индивиды, пожелавшие остаться неизвестными, но их мало. А иначе игра так и останется игрой. Из игры можно выйти, да и отношение к ней не настолько серьезное. Стимулы все равно нужны.

Еще кое о чем не следует забывать. Тайное общество, созданное с благими намерениями, при смене лидера, запросто может превратиться в опасную для государства организацию. А манипулировать подростками не так и сложно. Поэтому, лучше все благие дела делать открыто, а общество, по мере возможности, легализовать."

"Нет, определенно меня заносит куда-то к скаутизму. Надо подумать. Может, и есть смысл?

[1] Михаил Ларионович Михайлов (1829–1865). Поэт, публицист, переводчик. На мой взгляд, его перевод Роберта Бернса может поспорить с переводами С. Маршака. Сегодня Михайлов почти забыт. В лучшем случае, печатают его сказку «Два мороза».

Скорее всего, и автору бы он остался неизвестен, если бы у него не имелось Сочинений М. Михайлова в 3-х томах, изданного в 1958 году.

Тем, кто интересуется ранним периодом истории человечества, рекомендую прочитать очерк Михайлова «За пределами истории». Сейчас бы этот очерк назвали эссе.

[2] Еще. Честно скажу, что вставил стихотворение Михайлова не для объема. Вообще — можно было бы и без него обойтись. Просто захотелось, чтобы не я один вспомнил забытых нынче талантливых людей.

[3] Автор стихов Виктор Гусев. Кстати, дедушка спортивного комментатора Виктора Гусева.

Глава 7

Горькая правда

Заработался сегодня. Уж так заработался, прописывая синопсис нашей будущей книги, что про обед забыл и даже про чай. А времени-то уже четыре часа!

Сослуживцы решат, что Чернавский совсем свихнулся, даже чай не пьет, собирается сгореть на рабочем месте. Ага, я тут и «сгораю», занимаясь личными делами.

А у Аньки сегодня щи. Девчонка знает, что я их люблю и готов есть и на первое, и на второе. Но укажите пальцем — кто щи не любит?

Эх, задаст мне прислуга за неявку. Да и мне любопытно — как прошел первый учебный день?

Что ж, тогда посижу полчасика, покумекаю — что бы еще такого интересного ввести в «Вадима и его команду», а потом и пойду.Любовную линию самому ввести? Или оставить на откуп Аньке? Диалоги у меня хорошо получаются, а вот описания природы, да про любовь — у нее.

Пожалуй, пора. Только начал собирать бумаги, как раздался стук в дверь и на пороге появился Фрол Егорушкин.

— Разрешите, ваше высокоблагородие?

— Заходи, — кивнул я, делая вид, что просто бумаги перебираю, а не собираюсь потихоньку слинять.

— Вот, ваше высокоблагородие, привел, — сообщил фельдфебель, пропуская в кабинет женщину средних лет, невысокую, в черном платке. Судя по распухшим глазам — только что рыдала навзрыд. Да и сейчас еще не отошла.

— Это у нас родственница усопшей? — догадался я.