Госпожа Ангел

Но на крыльце столкнулась с троицей местных давалок – секретарш, работающих в компании Дьявола.

Безмозглые куры!

Они хохотали во время перерыва, покуривая, обсуждая друг с другом самые свежие сплетни сезона. Новость дня, разумеется, касалась меня.

– Простушка не может стать невестой шейха. – Спорила одна утка.

– Да её родители мусорщиками работают! – Хохотала вторая. – Какая невеста шейха… Очередная подстилка нашего босса. Только он в это раз продешевил, выбрав на потрахушки это четырехглазое чучело.

– Ах-ха-ха! – третья просто заржала как корова, закашлявшись от табачного дыма.

Я дерзко растолкала идиоток-завистниц локтями, что шмалили на улице, не хуже паровоза, загрязняя окружающую среду вонючим никотином, пуская пену зависти на свои пышные бюсты, выпирающие из белых блузок, и бросилась в сторону дороги.

Поймала такси.

Прикусив нижнюю губу до практически раны, чтобы не разрыдаться на людях, я держалась из последних сил. А когда приехала домой, не раздумывая, сгребла необходимые вещи в чемодан и документы, наскребла денег по сусекам, прихватила колье с бриллиантами… всё тщательно утрамбовала и снова вызвала такси, с целью отправиться на вокзал.

Хватит уже. Достаточно настрадалась.

Больше унижаться не стану.

Не нужна я ему.

Ни Биби. Ни Фэр.

Все мужики козлы и подонки. Им нужен лишь секс. Деньги. Власть. А на чувства наплевать. Мне больно… Очень больно осознавать то, что Амир со мной просто игрался. «Хотел поиздеваться» – как он сказал.

Подлец! Пусть мерзавец никогда не познает силу истинной любви. Пусть его постоянно предают и у него никогда не будет ни нормальной, любящей жены, ни детей, ни гармонии в отношениях, ни искреннего уважения на работе.

Колье я решила продать. С долгами, слава богу, рассчиталась. Поэтому с чистой совестью могу ехать куда угодно. Однако, жить ведь на что-то нужно! Может быть найду покупателя, а на выручку с украшения куплю квартиру.

* * *Прибыв на вокзал, я купила первый попавшийся билет на поезд, отправляющийся в какую-то убогую глушь, и, забившись в угол койки, в купе, пыталась подавить не угасающую истерику и, терзающую душу, боль. Пыталась забыть те гадости, что снова и снова звучали в голове страшным, громовым голосом, принадлежащим Амиру:

«Ты врунья, Марина. Ты недостойная, мерзкая, подлая женщина. Не хочу тебя больше видеть. Убирайся. Вон!»

Всю дорогу до выбранного мной города я думала. О многом.

Решила попробовать дозвониться до Лерки и всё ей, мать её идиотке поганой, высказать. Однако, телефон лахудры был выключен. Не удивительно.

Потом я всё-таки осознала жуткую истину. После долгих раздумий, меня осенило. Кроме печали и душевной пусты я сейчас ничего не чувствовала.