Господство Короля

— Либо ты ешь, либо несешь ответственность за последствия. Будь умной и выбирай свои сражения, дикарка."

"Аврора пристально смотрит на меня, ее взгляд просчитывает мои слова, прежде чем ее мозг выбирает разумный путь. Она прекрасно понимает, что не сможет победить меня в этом, так что теперь она может сократить свои потери.

— Хорошо.

Она снова берет вилку.

— Не здесь.

Аврора поднимает голову, хмуря брови.

Я похлопываю себя по коленям.

— А здесь.

Глава 18

Аврора

— Там?

Я хочу огрызнуться, но мой голос звучит тихо.

Почему, черт возьми, я кажусь возбужденной?

Я не возбуждена.

Не имеет значения, что его пиджак облегает его тело в сидячем положении или что то, как медленно он ест этими жилистыми руками, похоже на просмотр порно шоу о еде или что..

— У тебя проблемы с выполнением простых инструкций, Аврора?

— Не смей сомневаться в моей ценности, Джонатан.

— Тогда подойди сюда. Сейчас же.

Резкость в его властном тоне не оставляет места для переговоров.

Теперь я знаю, почему люди падают к его ногам — вольно или невольно. Он из тех, которым нельзя сказать «нет».

Особенно в моем случае, когда у него метафорический пистолет, направленный мне в грудь.

Или это то, что я говорю себе, бросая салфетку на стол и направляясь к нему сердитыми шагами.

Я игнорирую лёгкую дрожь ног или как с каждым движением в моей сердцевине нарастает трение. Мысль о том, что он повторит вчерашнее, обвивается вокруг моей шеи, как тугая петля, только она меня не душит. Или, может, душит, но это не тот вредный тип.

Далеко нет.

Мурашки бегут по моей коже, когда внезапная мысль нападает на меня ни с того ни с сего. Будет ли моя задница болеть так, что я буду чувствовать это всю оставшуюся ночь? Или, когда я сяду на следующий день?

Мои соски напрягаются под лифчиком. Я так рада, что он достаточно мягкий, чтобы свидетельства моего возбуждения не были видны сквозь тонкую белую рубашку.

Приди в себя, Аврора.

Остановившись на небольшом расстоянии от него, я пытаюсь игнорировать его чувственный запах и скрещиваю руки на груди.

— Я не смогу есть, если буду лежать лицом вниз, гений.

— Если ты не потеряешь самообладание, тебя так сильно отшлепают по заднице, что ты сможешь ощущать мое прикосновение к своей коже в течение гребаных дней.

Мой позвоночник вздрагивает от мрачного обещания в его словах. Вместо отвращения, волна тепла охватывает меня с головы до ног. У меня покалывает кожу головы, а ноги дрожат, будто мир вот-вот уронит меня. Моя рука обхватывает часы на запястье, закрепляя их на месте.

Его губы подергиваются, когда он наклоняет голову набок.

— Ты этого хочешь.

— Нет.

— Ты жаждешь этого укола боли, дикарка? Твоя первая проба на вкус превратила тебя в наркоманку?

— Я сказала, что нет.