Господство Короля

— Некоторые различия в логистике, но теперь все улажено. Аврора рада видеть тебя среди нас, Джонни.

Он сужает глаза на меня, даже когда говорит с ней:

— Меня зовут Джонатан.

— Ты называешь меня Черным Поясом. Почему я должна называть тебя полным именем?"

"Мы с Итаном улыбаемся, но Эльза неистово смотрит на Лейлу, словно умоляя ее взять свои слова обратно. Скучающее выражение лица Джонатана не меняется. Он наблюдает за Лейлой и всеми остальными, как за одноразовым материалом — если у них есть, что ему предложить, они хороши, если нет, они уходят.

В данный момент он, кажется, взвешивает ценность Лейлы, размышляя, стоит ли ему оставить ее в покое или разбить на куски.

Мы с Эльзой одновременно выпускаем вздох, когда он не настаивает на этом. Лей действительно нужно держать рот на замке. Иногда кажется, что ей все равно, с кем говорить. Эта девушка слишком бесстрашна для своего собственного блага.

— Я пришлю тебе адрес дома, — говорит мне Итан, как будто нас никто не прерывал.

— Спасибо.

— Я сказал... — лицо Джонатана остается пустым, но его тон приобретает твердый, окончательный оттенок: — Её там не будет.

— Это так, Аврора? — спрашивает Итан.

— Может, нам стоит перенести встречу, — предлагает Эльза. — На следующую неделю?

— На следующей неделе ее тоже не будет, — отбивает ее Джонатан.

— Нет необходимости переносить встречу, я буду.

— Рад это слышать, — губы Итана изгибаются в медленной улыбке.

Джонатан возвышается надо мной, его лесной аромат смыкает воображаемые руки вокруг моего горла и сжимает. Он говорит тихо, чтобы только я могла его слышать:

— Ты слышала, что я сказал? Тебя там не будет, и это окончательно.

— Насколько я знаю, ты не мой хранитель, — я обхожу его и жестом велю Итану и Эльзе следовать за мной, оставляя Джонатана с Лейлой.

Это должно быть весело.

Я провожу остаток вечера, стараясь игнорировать надвигающееся присутствие Джонатана. Он каким-то образом оказывается в кругу людей, которые снуют вокруг него, как пчелы вокруг меда. Как будто он своим присутствием отнимает внимание у детей.

Делая вид, что его там нет, я продолжаю налаживать контакты и знакомить представителей ассоциаций с донорами.

Когда я была молода, я принимала все как должное, и поэтому мне нужно пересмотреть свой выбор и попытаться что-то изменить.

Неважно, насколько мала эта разница.

Благотворительность — это дарение, а я всегда чувствую, что я недостаточно это делаю, то есть дарю.

Я брала, брала и брала, но ни разу не оглянулась назад. Теперь у меня есть выбор сделать что-то другое.

Мать Лейлы, Кенза, что буквально означает «сокровище», пухлая женщина лет пятидесяти с бледной кожей и мечтательными ореховыми глазами. Когда она застает меня бродящей вокруг, она обнимает меня и гладит по руке.