Граф
Приключения Андрея Прохорова продолжаются.Нанеся болезненный удар своим недоброжелателям при дворе, тульский воевода оказался в куда более сложной ситуации, чем раньше. Ему приказано малыми силами идти к Азову и брать его. И чем быстрее, тем лучше.Самоубийство. Форменное самоубийство.Но отказаться он не может. Потому что благоволение Царя переменчиво. И Иоанн Васильевич – единственный человек, что стоит между Андреем и озлобленной боярско-княжеской фрондой. И Государь о том знает, бессовестно этим пользуясь. Или, быть может, он не в силах отказать давлению этой фронды, которой тульский воевода уже поперек горла? Не ясно. Но это и не важно. Что сказано, то сказано. И теперь хода назад нет.Выживет ли Андрей? Справится ли с этим шальным поручением?
– Что случилось? – встревоженно спросил Султан.
– Бунт, о Великий. Рабы взбунтовались.
– Но как?!
– Мне это не ведомо. К дворцу прибежало несколько торговцев. И они просят защиты…
В этот момент Султан обернулся и заметил, как над центральным базаром замаячил столб дыма. Он был бы плохо различим на фоне темного неба. Но зарево сделало свое дело, подсветив черноту во тьме…
Глава 4
1557 год, 28 мая, Истанбул
Султан, услышав новость о восстании рабов, побледнел настолько, что стал напоминать мраморную статую. И было с чего…
В эти годы в Стамбуле проживало около пятисот тысяч человек[64]. Плюс-минус. Из них около ста тысяч – рабы[65]. Понятное дело, что большинство рабов являлись либо ремесленниками, либо игрушками для сексуальных утех. Однако 15–20 тысяч относились к военнопленным, которых свозили на продажу сюда. Причем к лучшим. Ибо всякий шлак отметался в Александрии и Кафе, других крупнейших кластерах работорговли Великой Порты, или даже раньше. Так что эти 15–20 тысяч представляли собой немалую опасность, вырвавшись на свободу. И были сосредоточены как раз в районе центрального базара, где ими и торговали.
Ситуацию усугубляло еще и то, что из полумиллиона жителей Истанбула около 250–300 тысяч являлись нищими и бедняками. И, при любых беспорядках они активно в них включались, стараясь под шумок хоть немного обогатиться, поправив свое положение за счет более удачливых жителей. И 250–300 тысяч – еще скромные оценки. Их могло быть и больше. Точно Султан не знал. Однако понимал – в этот раз без них не обойдется. Слишком большой получался масштаб бедствия. А значит и бардака, открывающего для них огромные возможности.
Остальные порядка ста тысяч представляли собой ремесленников, торговцев, чиновников, духовенство, воинов и аристократов. Воинов, да. Но постоянного гарнизона у столицы не было. И во время похода практически все войска, стоящие в городе, уходили вместе с Султаном. Ибо просто расквартировывались здесь.
Много ли было этих воинов?
В 1557 году корпус янычар насчитывал около 20 тысяч бойцов. Но стоял он отнюдь не в столице, а был «размазан» тонким слоем по гарнизонам различных крепостей. Преимущественно на границах державы. В Истанбуле в те годы располагалось их около 4–5 тысяч, не больше. Точно Сулейман не знал да и не желал знать.
Возле дворца Топкапы располагались малые казармы, где находилась гвардия Султана в 1–2 сотни бойцов, небольшой вспомогательный отряд в несколько сотен и оружейные мастера. Там же находились главные оружейные мастерские города и их склады. Еще небольшой контингент янычар охранял Семибашенный замок у Золотых ворот – Едикале, где размещалась главная тюрьма державы, казна и находился монетный двор.
Похожие книги
Мысленным взором
Драконий дар
Кротовский, может, хватит? (СИ)
Охота на царя
Вождь. «Мы пойдем другим путем!»
