Гости съезжались на дачу

– Ой, Алёнушка! У нас такое прозслучилось! – Ольга Егоровна срастила «произошло» и «случилось», потому что, бывало, внучка интересовалась, здоровы ли, и обещала перезвонить. Иногда забывала. – Черные рыкытиры!

– Рэкетиры? Бабушка, к вам заявились?

– Не к нам. К Алле и Павлу, последний дом, нехороший дом, сглазили его.

– Бабуля, вас не обидели, не тронули?

Алёна явно хотела скорее закончить разговор. Но Ольга Егоровна была настроена на долгую беседу.

– Как сказать. Дед твой! Свое ружжо, оказватца, хранил-лелеял и смазывал, ирод. Оно-то незарегистрированное! Тут подскочили на подмогу сосед с друзьями. А дед возьми да и выстрели! Я думала, со страху рожу, потрохами облегчусь. А рыкытиры – за ножи и тоже стрелять. Кого порезали, кого из нагана.

– Бабушка, были убитые?

– Раненые, но выкарабкаются ли? В больницу их повезли.

– С дедом что? – давясь страхом, спросила внучка.

Ее дед после того, как Ольга Егоровна порубила его ружье топором, наговорил всякого и ушел в лес за грибами – остывать.

– Что тебе сказать, милая? Не знаю. Может давление зашкаливат. От него не дождешься жалобы, ты его знашь.

– Я к вам еду! Если что, немедленно мне звони!

Алёну напугала не только информация о странных событиях в деревне, но и бабушкина речь. Если она начала говорить на старый манер, с головой у нее совсем плохо, как бы не инсульт. Когда умерла Алёнина тётя, старшая дочь дедушки и бабушки, когда у дедушки было подозрение на инфаркт и он лежал в больнице, бабушка все время качалась и изъяснялась так же – как человек из прошлого, до отмены крепостного права.

Ольга Егоровна удовлетворенно посмотрела на отключившийся телефон. А то она не знает, как внучку припугнуть, как слова коверкать. А то она не видела, как Алёнка в те случаи слезы по ней роняла. А то это грех желать лишний раз свою касатоньку увидеть.

И пошла в куть, вытаскивать на божий свет царь-сковороду. Чугунная, с хороший тазик размером, в ней можно ведро картошки пожарить. От старых хозяев досталась. На какие случаи держали? Детдомовка Ольга Егоровна слыхом не слыхивала про верещагу. Сковородой они ни разу не пользовались, а ржой та не покрылась. Он свое ружжо смазывал, а она эту сковороду. Каждому свое дорого, пусть оно и годами без надобности. Не поднять тяжесть, так хоть волоком.

Катя позвонила Тане. Быстро поздоровавшись, спросила:

– Вот, не сволочи наши мужики?

– Э-э-э… – протянула Таня, ничего не понимающая и одновременно не желающая обнаружить неосведомленность.

– Подрались, их всех порезали и постреляли.

– Харя утопился, – ошарашенно пробормотала Таня.

– Из-за каких-то баб!

– Что-о-о?

– Ты едешь? Сейчас Ванька, мой старшенький, подкатит на своем Хоббике. Подхватим тебя на конечной метро.

– Еду! – решительно заявила Таня.