Гости съезжались на дачу

И человек этот – женщина, за ней всегда выбор. Кто ни попадя посеет, а ей пожинать.

«Как он ловко и легко все про меня вызнал, – подумала Дуня. – Что я на грани развода, что у меня нет детей, и я о них мечтаю. И даже, возможно, понял, что не хочу ребенка от супруга. Дознаватель в генеральском чине».

Надо было срочно менять тему и уводить разговор со скользкой дорожки.

– Вот так идти, – сказала Дуня, – благодать. Мы ведь не ходим по земле ради удовольствия. С работы на работу, прогулка в парке, а большей частью в транспорте передвигаемся. У нас нет времени на бесцельное движение, всякое перемещение обязано иметь причину. – Она смутилась своей романтической патетике и посчитала нужным пояснить: – Всегда завидовала бродягам. Идут себе, куда хотят – по миру, по планете, сегодня здесь, а завтра там – воля, свобода и праздник для глаз. Но девочка-девушка-женщина-бродяга – это, как вы понимаете, не вписывается в моральный кодекс достойной представительницы женского пола, данные особы известной, древнейшей специализации."

"– Я вас разочарую. – Виктор Сергеевич в очередной раз отдав Дуне корзины, выполнял растягивания и отжимания. – Романтикой там не пахнет, а смердит совсем другим. Подростком я начитался Джека Лондона и вместо того, чтобы в университет поступать, решил сначала жизнь узнать – три года сурового мужского труда, при этом спать по пять часов в сутки, прочитать все лучшие и мудрые книги мира, освоить философию и основы прочих наук.

Виктор Сергеевич рассказал, как, семнадцатилетним, практически с выпускного школьного вечера, удрал из дома. Он работал сборщиком ламинарии на Белом море, валил лес, мыл золото с черными старателями в красноярской тайге. Какие книги, какие науки – труд тяжелейший, отшибает любые интеллектуальные потуги. Из приобретенного условно-познавательного – умение виртуозно выражаться на фене и матом. По-другому там не общаются. Братство? Да, есть. Но это не то братство, что идет от душевной или духовной потребности, оно вынужденное. Держаться один за другого, не предавать своих, потому что выжить только в стае можно, одиночки быстро вянут.

– Романтика дальних дорог, – говорил Виктор Сергеевич, – если только не имеются в виду песни под гитару у костра в лесу, куда на машине приехали, хороша в кино и стихах, в искусстве… – он запнулся, как человек, коснувшийся болезненной темы, на которую способен говорить долго и все равно не найдет слов, чтобы до конца эту тему раскрыть.

– Искусство? – заинтересованно подтолкнула его Дуня.

– Вы представить себе не можете, какую свирепую ненависть я испытываю к фильмам и романам про хороших мафиози и честных бандитов.