Гости съезжались на дачу

Мой Павел – глыба интеллекта в любой области: от математики до политологии. Угораздило на мне жениться. Остался бы холост, был бы нобелевским лауреатом. Или, другой вариант не исключен, женился бы на Маринке Беспаловой, она к нему клеилась со страшной силой. Покоился бы сейчас в могиле. Потому что мои потуги на достойную жизнь по сравнению с запросами Маринки – как скудные зернышки для воробья и теплое мясо убиенного зверя для орлицы.

Павел мне сказал. Вернее, спросил:

– А как ты сама смотришь на Улугбека? Не через стекло с ним общаешься? Да и он с тобой.

Улугбек – это наша опора. Таджик, уже десять с лишним лет работает в нашей фирме. Образование неполное среднее, ума и сметки – палата. Мы ему придумали должность, чтобы перед земляками и родственниками было почетно, главный инженер. Так и записано в документах. Для Улугбека наши дети как родные, внук как собственный. Я, в отличие от Павла, помню всех его сестер и братьев поименно и в их отпрысках почти не ошибаюсь. Но когда Улугбек рассказывает о своих обычаях и обрядах, я понимаю, что мы страшно далеки.

Меня занесло в рассуждения о межнациональных отношениях? Кружусь вокруг да около. Это от волнения. Похожу на свою подругу, которая вместо того, чтобы просто денег в долг попросить, рассказывает о трудностях жизни, начиная с детского сада, где ей достался треснутый горшок.

Я спустилась в подвал. Там была мастерская. Любой рукастый мужик за такую мастерскую продал бы душу дьяволу. В центре мастерской, сдвинув к стенкам какую-то мебель, поставили длинный стол, на нем коробки. Я подошла, заглянула в них и тихо выругалась. Семейные фотоальбомы и письма, письма, письма. Еще открытки, телеграммы, какие-то тетрадки: одни, похоже, девичьи альбомы, другие – личные дневники. Некоторые от ветхости чуть не рассыпаются, то есть не одного поколения архив. На каждой коробке ценник приклеен – два доллара, три доллара. Семейная история оптом и по бросовой цене.

Ну, не сволочи наследники? Даже если предположить, что хозяева были монстрами, лицемерами, садистами, во что я не верю, то зачем вот так подло, предательски и запредельно равнодушно? Сожгите, в океане утопите, но не продавайте прошлое предков за копейки. Потом мне пришла мысль, что все умерли. Полетели отмечать золотую свадьбу бабушки и дедушки, загрузились в самолет, он потерпел аварию и сгинул в Бермудском треугольнике. Наследство досталось родственникам – седьмая вода на киселе, им чихать на чужую семейную историю.

Я поднялась из подвала, подошла к женщине, которая принимала деньги на распродаже, спросила, кто наследники.

– О! – задохнулась от умиления кассирша. – Очень приличные, милые и состоятельные люди.

– Родные дети и внуки? – уточнила я.