Гости съезжались на дачу

Скакать по кругу пришлось долго, поскольку отряд ехал «долго в ночной тишине по широкой украинской степи», потом появились «белогвардейские цепи», наши поскакали бесстрашно на врага, «завязалась кровавая битва»… «Кровавая битва» пелась на максимуме громкости, далее пауза и трагическим шепотом: «И боец молодой вдруг поник головой – комсомольское сердце пробито». Ангел рухнул картинно и треснулся о пол башкой так, что сидевшая на стуле и игравшая на аккордеоне учительница музыки Анна Леонардовна (в миру Музычка) чуть не сбилась с дирижирования хором, которое осуществляла энергичным кручением головы.

По тексту боец «упал возле ног вороного коня», Ангел слегка промахнулся и свалился у ног Музычки.

На обсуждении инсценировки классная руководительница не согласилась с тем, что если в начале песни заря догорает, а в конце песни загорается, то это надо изобразить с помощью прожектора, и коня тоже представить – два пацана и костюм лошади, который остался после спектакля по «Дон Кихоту». Учительница заявила, что «сотня бойцов» в количестве трех – это, мол, образ и символ. Поэтому троица артистов не стала ни с кем делиться своей заготовленной импровизацией.

Пока хор дважды пел: «Ты, конек вороной, передай, дорогой, что я честно погиб за рабочих», – Харя тыкал в лицо Ангелу мордой своего коня, а Галя раздирал на груди Ангела рубашку и доставал «сердце» – воздушный шарик, наполненный томатным соком.

Они не насмехались, диверсии или осмеяния не планировали. Песня им очень нравилась, они хотели донести до зрителя ее высокий трагизм. Просто перестарались. И не репетировали с реквизитом.

Сердце должно биться, но шарик в ладонях Гали бултыхался как кусок студня. Он беспомощно посмотрел на Харю. Тот сквозь зубы прошипел: «Сильнее дави!» При этом, нервничая, отбивая такт, стал тарабанить в лицо Ангелу лошадиной мордой. Ангел, умирающий боец без сердца, не выдержал и отмахнулся от синтетической гривы. Зал сдержанно хохотнул. Музычка к движениям головы прибавила стук ногой – хор неожиданно стал затихать и сбивался с ритма. Она сидела вполоборота и не видела происходящего у ее ног. Поэтому когда в результате Галиных активных действий пальцами сердце-шарик лопнуло и ее обдало кровью-соком, учительница заверещала, как испуганная девчонка при виде жабы. Свалилась со стула. Припечатавший ее аккордеон, будто вторя, собирая гармошку растянутых мехов, издал громкий неприличный звук.

Кое-кто из хора пытался допеть без аккомпанемента песню, но большинство ржало и корчилось от хохота. Зал гоготал как в цирке. И даже те учительницы, что бросились поднимать Музычку, тряслись от смеха.

Далее было не смешно.