Гости съезжались на дачу

 – Какой же пустоцвет?»

Скандалы случались все чаще. Отец орал, мама извинялась и обещала исправиться. У нее не получалось. Она стала часто умываться. Говорила сыну, что чистота – залог красивой кожи лица и первая забота женщины. Он не сразу догадался, что мама уходила в ванную плакать.

Ему было одиннадцать лет, когда что-то в нем переломилось. Нет, сломалось навсегда.

Очередная ссора. Отец кричит, обвиняет, требует.

– Ты прав, милый. Во всем прав, – с отвратительной, даже словно воняющей чем-то мерзким, покорностью соглашается мама. – Наверное, мне бы следовало умереть.

Его маме умереть? Это были не просто испуг или страх, а умноженные на сотню, на миллион испуг и страх. Он не слышал слов отца: «Не говори глупостей!» То есть слышал, но мимо, как едешь в автобусе, и мелькают надписи, которые не успеваешь прочесть, а потом они отмотанной назад пленкой возвращаются, и ты понимаешь смысл, но значения он не имеет.

Он ворвался в комнату, бросился к маме. Душил ее, впивался в нее, вцарапывался. Плакал и что-то вопил. И понимал, что никогда в жизни с ним больше не случится такого ужаса. Потому что дальше некуда, только смерть.

Мама его утешала, успокаивала, отец что-то разумное и отвратительно рациональное говорил – ненужное мелькание за окном автобуса. Харя унял дрожь, вдруг понял, что справился с истерикой не только благодаря маминым ласкам, а из-за того, что внутри неожиданно возникло что-то новое и взрослое: «Я не буду, не имею права терзать ее, как этот. Как отец».

Повернул голову, хотел сказать отцу и не смог. Тогда еще не смог.

Он хотел сказать: «Ненавижу!»

Харе понадобился еще год, чтобы бросить в лицо отцу правду. И от этой правды он не отступил.

Сразу после развода отец женился на нотариусе – женщине некрасивой, но твердой, организованной, хорошо зарабатывающей и чистоплотной. От первого брака у нее была дочь, вторую родила от Хариного отца."

"Как только Харе исполнилось 18 лет, отец прекратил платить алименты – все по закону. Но закон предусматривал, что возможна добровольная помощь, а также, если ребенок мало обеспечен, продолжает учебу в вузе, можно взыскать алименты через суд. Отец, наверное, не отказал бы, приди к нему сын с поклоном, а суда испугался бы – удар по репутации. Харе в самые тяжелые периоды, когда не было ботинок, чтобы в университет ехать, когда они с мамой перебивались с хлеба на воду, в голову не пришло обратиться к отцу за помощью. После первой сессии, которую сдал на «отлично», понял, что потянет и учебу, и подработку. Не вагоны разгружать, конечно, а ночным сторожем в публичную библиотеку.

Много лет Харя об отце не слышал и не вспоминал. Живет где-то навозный червяк, волею судеб называющийся его отцом. Да и пусть ползает.

Не прошло и полвека, отец стал названивать маме.