Граф Суворов. Том 10

"

"И снова — сотни тостов, поздравлений, громкие пожелания и разговоры. Масляные взоры на шикарную невесту и других моих супруг, ничуть не умолявшие моего достоинства. Пусть смотрят и завидуют. Молча. И наконец последняя, и, пожалуй, не менее важная часть праздника — подарки.

Что можно положить в конверт из теснённой бумаги? Пару бумажек, небольшую сумму денег, открытку с поздравлениями… или дарственную на дом. Желающие поздравить молодоженов лично вытянулись в гигантскую очередь. Некоторые, демонстративно просили принять их раньше, но большую часть просто переставляли в очередь из таких «особенных» показывая — что вы очень все тут уважаемые и влиятельные люди, но и вас таких — толпа.

Отрезвляло. Некоторых злило. Но это были исключительно их личные проблемы.

Отдельной группой шли родственники. Как самые близкие, так и дальние. Поздравив на словах во время начала торжества, они остались во дворце чтобы встретиться чуть позже. И Долгорукие, как родня со стороны жениха, входили в их число. С князем Илларионом Васильевичем мы встретились одним из первых, в специально отведенной для этого комнате.

— Добрый вечер, ваше императорское высочество.

— склонился сидя в кресле-каталке мужчина, в котором я с трудом мог узнать бывшего главу жандармерии. Травмы сказались на нем худшим из возможных способов — он сдался. Тело Иллариона исхудало, по глазам было видно, что он потерял всяческий вкус к жизни, отдаваясь только делам. Но вот его сын, супруга и сестра — нет.

— Я прошу всех посторонних выйти. — сказал я, посмотрев на супругу регента и прочих родственников. — То, что здесь сейчас произойдет — таинство.

— Вы лечили сотни людей в госпиталях и прямо на фронте, какая разница увидит кто-то то, что было здесь или нет? — с нескрываемым раздражением спросила Надежда Морозова.

— Спасти жизнь и вернуть здоровье — две совершенно разных вещи. — холодно сказал я. — К тому же, некоторым может не понравится то, что я собираюсь делать.

— И что же вы такое… — начала было Надежда, но смолкла под взглядом Иллариона и его супруги.

— Могу я остаться с мужем? — спросила Василиса, жена Иллариона. Даже в праздничном платье она смотрелась на удивление сдержано и скромно.

— Вы, да, мне понадобится помощь чтобы положить его на кровать.

Остальным здесь не место. — сказал я, снимая с себя пиджак. — Дорогая, прикажи подать мне новую одежду… часа через четыре.

— Хорошо, милый. — не моргнув ответила Мария. — Остальные встречи я перенесла на завтра, но лучше бы тебе не пропускать первую брачную ночь.

— …успею. — прикинув в уме время сказал я. Вместе мы переложили Иллариона на подготовленную кушетку, раздели его до трусов, и я наконец сумел оценить всю тяжесть перенесенных им травм. Даже у Суворова дела обстояли куда лучше.