Граф Суворов. Том 2

Но сейчас они не противостояли друг другу, не ломались, соприкасаясь, а будто искажали остальные поля. И с каждым мгновением их насыщенность менялась — одни радуги отступали, словно теряя цвет, а другие наоборот — становились ярче и обретали четкость.

— И чего мы ждем? — пробормотал я, вглядываясь в призрачный калейдоскоп. — Я… могу выбрать?

Ответа не было, да и голос мой скорее звучал только в собственной голове. Что дальше? Ждать? Стараться сосредоточится чтобы ускорить процесс? Или, наоборот, расслабиться и пустить все на самотек? Что, если своими действиями я лишь ухудшу положение? Ведь я не знаю, как определить лучший камень. Я и сами то камни…

Вижу! Удивительно, но стоило об этом подумать, как я увидел вмонтированные в стену кристаллы. Действительно сотни, в крохотных резиновых ячейках. Снаружи торчали только колпачки, такие же, как у камня что мне показывал Василий, когда я у него спрашивал про резонанс.

Теперь я не просто чувствовал вибрацию, я заметил закономерность между ней, и тем, что видел. Тише и грубее — разгорается одна часть камней. Более звонко и высоко — другая. Понадобилось несколько минут, прежде чем я прочувствовал эту связь, а когда полностью проникся ею — один из кристаллов словно вспыхнул, погасив остальные, и в то же мгновение сознание расширилось до неимоверных горизонтов.

Я не камень на вершине горы.

Я не гора, замершая в снегах.

Я даже не воздух что веет в вышине.

Я — ничто.

И все одновременно.

Странная парочка, вся в крови. Высокая девушка, сжимающая в одной руке поломанный посох, а в другой — длинный кинжал. Короткий бородатый мужчина, поперек себя шире, с двуручным топором. Они стоят рядом с раскрывающимся яйцом, в лоне которого лежит ребенок.

Молодой черноволосый мужчина с ярко зелеными глазами, забравшись на трон и закинув ногу на ногу вертит на пальце корону, с семью разноцветными камнями.

Голый парень, совсем еще ребенок, вбивает кинжал в глаз стоящему перед ним на коленях здоровяку в кожаной куртке.

Мужчина с золотой татуировкой на лице, держащий ладонь на грани светящейся пирамиды, по которой бегут непонятные иероглифы.

Женщина, наблюдающая за тем, как кровь десятков людей стекает по желобкам к центру жертвенной фигуры.

Седой бородатый старик, сидящий у костра и внимательно вглядывающийся в огонь.

Пустота. Бесконечность. Ничто. Все.

Все.

— Подъем! Просыпаемся. — послышалось из динамиков, и вздрогнув я очнулся. Прямо передо мной, на полу, валялся одинокий кристалл, забранный в пластиковую оболочку. Вместе с пеналом он был с палец, но выглядел пошарпано, словно его поцарапали. Так еще и по размеру — примерно такой же, как и у Василия.

Вздохнув, я достал форму и ботинки из открывшегося ящика и начал одеваться.